Стук в дверь и я бегу открывать. Уверенная, что соседская девчонка принесла лекарства. Но стоит распахнуть дверь…– Нет, – шепчу вмиг похолодевшими губами. Напираю на дверь. Хочу захлопнуть ее.Но мой кошмар из прошлого нажимает рукой и я не удерживаю. Отступаю.– Ну, привет, дорогая, – произносит зло. Кривит губы в ехидной усмешке. – И что, стоило оно того?– Уходи, Макс, – шепчу. Боюсь разбудить доченьку. – Уходи. Тебе нечего здесь делать.– Ошибаешься, – прищуривается зло. – Я пришел за своим.Сердце пропускает удар и бухается в пятки. Нет, он не может знать! Не должен! Дочь только моя. Моя!– Здесь твоего ничего нет, – пытаюсь говорить твердо.– Не ври мне, – цедит, чуть наклоняясь ко мне. – Хватит и того, что ты нагло наврала мне пять лет назад!
На телефоне звенит напоминалка и перевожу взгляд с экрана ноута на него. Пора дочке давать лекарства. Тру глаза. Туда будто песка насыпали. Я за работой с пяти утра. Время уже девять. Но если не сдам вовремя – меня просто уволят.
Мать-одиночка с часто болеющим ребенком – это не предел мечтаний работодателя. Но я цеплялась за эту работу зубами. Если потеряю, найти новую в нашем городке будет сложно. А тут я держусь почти на честном слове.
Вот и сидела до двух ночи, потом поспала немного и опять за работу. Пока дочка спит под действием лекарств. От усталости меня ведет. Но уже начался рабочий день, и я должна быть на связи.
Встаю и щелкаю кнопкой чайника. Которая уже по счету чашка кофе? Бодрящий напиток больше не бодрит. Беру листок с назначениями. Сверяюсь, что нужно дать.
– Вам климат не подходит, – всплывают в памяти слова врача. Усталая женщина смотрит с пониманием. Нет, она не издевается, она рекомендует. Но для меня ее слова – настоящая издевка. – На море бы. Или хотя бы в санаторий. Тогда бы и болела меньше.
– Я… подумаю, – говорю и стискиваю зубы. Может быть, на одного санаторий какой я бы еще и потянула. Но мне надо будет ехать с дочерью. А это сразу с работы увольняться. – Может, пока в поликлинике физиолечение?
– Обязательно, – поднимает на меня взгляд, отрываясь от написания рекомендаций. – Но это все дает очень небольшой положительный эффект. А пока вот, – протягивает мне лист.
Пробегаюсь взглядом по назначению. Ничего нового.
– В принципе, что делать – вы знаете, – врач поднимается. – Бывают такие детки. Болезненные. Но может еще перерасти. Ну а пока больничный вам на две недели, а там посмотрим.
Опять больничный… Надо звонить начальству. Выслушивать о себе много интересного и неприятного. Да, по закону мне положено, но… По факту же таких, как я, стараются в коллективе не держать. Было бы проще, если бы было на кого оставлять дочку.
Но я мать-одиночка. Причем в моем случае – совсем одиночка. Без родных и близких. Иногда помогают соседки. Но у всех свои заботы.
– Спасибо, – благодарю врача, провожая до дверей. – До свидания.
– До свидания, – уходит, а я иду проверять домашнюю аптечку.
Беглый осмотр говорит, что нужно идти в аптеку. В комнате спит больная дочка. Как ее оставить? Беру телефон и пишу соседской девчонке. Она почти никогда не отказывает. Они хорошо ладят с дочуркой, несмотря на десять лет разницы. Моя егоза считает ее старшей сестрой.
Пишу сообщение. И почти сразу получаю ответ. Сходит, как из школы придет. Забежит только за деньгами и рецептом. Того, что есть, нам хватит.
Ближе к вечеру приходит, берет список, еще стребовала с меня, что купить из продуктов и умчалась. Пользуюсь тем, что все процедуры мы провели и дочка спит, выпив жаропонижающее. Сажусь за ноут, погружаясь в работу.
И совсем не настораживаюсь, когда раздается стук в дверь. Спешу открыть, даже не глядя в глазок. К нам никто не должен прийти, кроме моей добровольной помощницы.
Распахиваю дверь и замираю. Сердце падает в пятки. Смотрю и глаза у меня расширяются от шока и ужаса.
– Нет, – шепчу и напираю на дверь, чтобы захлопнуть.
– Да, – звучит холодно и безразлично. Дверь вместе со мной просто сносит…
– Добрый день, господин Верховцев, – в кабинете меня встречает довольно взрослая женщина, затянутая в деловой костюм. Ее идеально каре лежит волосок к волоску. Выдерживает паузу и немного мстительно добавляет: – Младший. Михаил Дмитриевич вас примет.
Ты гляди, какая. Примет меня. Будто Медведев может мне отказать. Хотя да, этот может. С него станется. Однако не ожидал, что у него такая секретарь. Она сканирует меня взглядом-рентгеном и выходит из-за своего стола. Твердым шагом проходит к двери и распахивает.
– Михаил Дмитриевич, к вам господин Верховцев-младший, – произносит, и я четко улавливаю злорадные нотки.
– Ну пусть проходит, раз пришел, – басит Медведев.
– Прошу, – секретарь улыбается профессиональной холодной улыбкой.
Как-то отвык от такой манеры. Обычно секретарши сразу подскакивают, выпрыгивая из трусиков, и готовы всячески услужить. Тут же не секретарь – глыба. Церберша просто.
Прохожу мимо.
На меня взгляд Медведев переводит, когда за спиной слышу легкий щелчок закрывшейся двери.
– Какие люди-и, – тянет ехидно. Его улыбка становится едкой ухмылкой. – Верховцев-младший. Один. Без охраны. Чудеса-а. И как мамочка-то отпустила?
Откидывается на спинку массивного кресла, смотрит на меня, прищурившись. Настоящий медведь. Но он лучший в своем деле. У него железобетонная репутация.
– Ну садись, чего маячишь? – кивает на кресло. – Слушаю.
Сажусь в кресло. Выкладывать свою проблему не очень хочется. Но другого пути нет. Другого быстрого и конфиденциального пути нет. Сам я этим заниматься не могу – привлеку внимание. Остается Медведев, который разглядывает меня, не скрывая ехидства во взгляде. Выдыхаю и произношу:
– Нужно найти девушку.
