Я в шоке расширила глаза. Бывает же такое, я совершенно потерялась во времени. Как я могла забыть про свой день рождения?
Мы выпили, откинулись на дорожку. Дима достал из кармана конфету и протянул мне. Дождь закончился уже несколько часов назад, небо очистилось и сверкало звёздами.
— Как же хорошо… Совсем как тогда, скажи? — я счастливо улыбнулась Диме.
Он кивнул:
— Что там новенького у звёзд?
Я смущённо засмеялась:
— Ну уж нет, тогда я очень стеснялась тебя, боялась, что ты заметишь, вот и болтала без умолку. Лучше ты что-нибудь расскажи.
— Хорошо, — он привстал, потянулся к моим волосам и, вдохнув, шепнул, — так вкусно пахнешь, хочу тебя съесть.
— Приятно, продолжай, — благосклонно разрешила я.
— Ты идеальна.
Он положил руку мне на грудь, на мгновение легко сжал. Я задышала глубже. Рука опустилась к животу, потом вниз и вверх по бедру:
— Твоё тело совершенно. Хочу ласкать тебя вечно.
Его слова подействовали, как афродизиак. Я подалась ему навстречу. Он обнял меня, и мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. Напряжённый взгляд глаза в глаза.
Волнующий выдох губы в губы:
— Думал, сдохну в тот вечер, чуть не разорвало от желания.
Я глотала воздух, наполненный его страстью с еле слышным ароматом вина, и расплывалась магмой в сильных руках.
— То же самое. Я не понимала, что со мной. Маленькая была, неопытная. Зачем я это говорю? Мне стыдно.
Я закрыла лицо руками.
— Не может быть, — слышно было, что Дима улыбается, — значит, у меня был шанс? Вот я придурок, упустил тебя тогда. Ну, теперь такого не будет. Я больше никому тебя не отдам.
Он навис надо мной, убрал мои ладони от лица:
— Слышишь? Смотри на меня.
Я зажмурилась:
— Нет, не могу.
— Почему?
— Боюсь.
— Чего боишься?
Я открыла глаза, упёрлась Диме в плечи руками и скинула с себя на дорожку, он от неожиданности подчинился. Я села на него сверху:
— Боюсь, что не сдержусь и изнасилую тебя, — закончила я и страстно впилась в его губы.
Он ответил таким долгим поцелуем, что у нас почти закончился воздух в лёгких.
Я оторвалась, чтобы вдохнуть.
Дима блаженно прикрыл глаза и прошептал:
— Не, это у меня сегодня день рождения.
***
Мы лежали, счастливые, уставшие, иногда ласково поглядывая друг на друга.
Дима взял мою руку, поцеловал. Потом с улыбкой обратился к звёздному небу:
— Если там кто-то есть, спасибо.
И повернулся ко мне:
— Люблю тебя. Хочу, чтобы ты была со мной всегда. Будешь?
Виктор вышел из офиса, сел в машину, раздражённо хлопнув дверью.
Димон так и не приехал. Позвонил, что ему нужен ещё день. Прямо король. Хочу работаю, хочу нет. Приходится всё тащить на себе. Ну, ничего. Завтра встретятся на работе, Виктор передаст ему дела и тоже в отпуск. Надоело всё. Ладе надо бы чистым воздухом подышать. Может съездить куда-нибудь?
Только бы брат её не увязался. С того дня, как он явился к Ладе среди ночи, никакого им покоя. Ходит почти каждый день.
Лада к нему относится странно. Он ей приказывает, как прислуге, а она в ответ боится слова сказать, тихо и послушно выполняет. Может у цыган так и принято, но Лада же полукровка. Отец у неё был обычный русский мужик. Как рассказала Лада, мать влюбилась и сбежала к отцу из семьи, за что от неё отказались родственники. Только родная сестра, мать Николая (Виктор усмехнулся: Николай- Будулай), не отказалась. И он втайне от остальных навещает сестру. Странно, но с появлением Николая она стала постоянно просить деньги. Наверное, он её заставляет. Виктору это не нравилось, ещё не хватало весь табор содержать.
Виктор припарковался у подъезда. Свет в окне горел. Он быстро поднялся по лестнице, открыл дверь.
Лада стояла в прихожей.
— Привет, — Виктор обнял её, — ждала?
Она прижалась к нему:
— В окно увидела. Соскучилась.
Её глаза неестественно блестели, и вся она была немного странная, как будто на взводе, чересчур радостная. Переминалась с ноги на ногу, тёрла щёки. Заискивающе заглядывала Виктору в лицо и обнималась, будто не видела сто лет. Они прошли на кухню.
— Что покушать?
Лада невпопад засмеялась, села к нему на коленки, потёрлась губами о щетину:
— Мой красивенький, добренький, любимочка Витюсик. Мне надо немножко денежек. Те, что ты дал, закончились. Наш сыночек сегодня так хотел тортика, а я не покормила. Дай хоть тысяч десять.
— Ничего себе, какие ты дорогие тортики покупаешь, — Виктор удивлённо смотрел, как Лада увлечённо застёгивает и расстёгивает пуговицу его рубашки.
— Лада, что с ужином?
Любовница опять хихикнула:
— Ой, я забыла про него, извини.
Виктор с подозрением принюхался:
— Пила?
Лада с готовностью дыхнула ему в нос:
— Ни капельки не пила, любимый.
И прижалась опять.
— Что-то случилось? — с подозрением спросил Виктор.
— Нет, просто соскучилась, — она отстранилась, сделала серьёзное лицо, но долго не удержалась, прыснула, — ну, почему сразу пила? У меня разве не может быть просто хорошее настроение? Дашь хотя бы тысяч пять?
— Позже. Будулай был?
Лада блаженно прикрыла глаза и мурлыкнула, чуть раскачиваясь из стороны в сторону:
— Ну, не называй его так. Был, ушёл недавно.
