Что это значит? Она и сейчас у него? Остатки надежды на недоразумение рассыпались в прах.
— Ерунда какая-то. Позвони ему, — тихо подсказала Настя.
Я быстро набрала номер. Он не ответил. Я набрала ещё раз. Через несколько гудков услышала сонное:
— Да?
Я нервно сглотнула и спросила, чуть заикаясь:
— Что делаешь?
— Сплю, — ответил Дима.
— С кем ты?
Дима помолчал. Потом осторожно спросил:
— Вы там напились, что ли?
— Ты не ответил.
— Что я должен ответить? — голос Димы стал раздражённым, — я давал повод мне не доверять?
— Ты сейчас увиливаешь от ответа, — голос предательски дрожал.
— Оль, ты чего? Один я сплю.
— Понятно. Она же не спит? — не сдержалась я.
— Кто она-то? Оль, ты чего? Давай я приеду. Или сама приезжай, если не веришь, — Дима говорил жёстко, обиженно.
Потом сбавил градус и продолжил спокойнее:
— Зачем мне кто-то другой? Мне никто, кроме тебя, не нужен. Люблю и хочу только тебя.
Но его слова уже не имели значения. Из глубины подсознания поднялось тягостное ощущение, знакомое, болючее. Меня накрыла паническая атака. Сдавило грудь, стало трудно дышать. Я выронила телефон, обхватила себя вспотевшими ладонями и начала качаться вперёд-назад. Не хочу через это проходить снова. Невыносимо страшно. Только мне показалось, что я нашла мужчину своей мечты, что теперь всё будет хорошо, что мы сможем быть вместе без лжи и измен. И опять. Почему мне все изменяют? Что со мной не так? Это так отвратительно, мерзко. Просто тупик какой-то.
Настя подняла телефон:
— Не истери, успокойся и поговори.
Я затрясла головой и из последних сил выкрикнула:
— Я больше такого не вынесу, — и разрыдалась.
Схватила телефон, отключилась, потом открыла ВК, чтобы посмотреть фото ещё раз. Но они пропали, страничка Леночки Строгой была удалена.
Дима приехал через полчаса. Я заперлась в ванной, открыла воду и плакала взахлёб, зажав руками уши, чтобы не слышать его голос. Дима стучался, уговаривал меня открыть. То строго, то ласково. Потом присоединилась Настя. Но я только и смогла несколько раз выговорить:
— Уходите. Уходите. Уходите.
Мне был так отчаянно больно, словно грудь вспороли ножом, и теперь моё оголившееся сердце испуганно трепетало.
Хлопнула входная дверь и наступила тишина. Я вздрогнула, сердце сжалось в комок. Ушёл. Как же так. Вернись, пожалуйста, оно без тебя не бьётся. Что же я натворила?
Слёзы ручьём текли по лицу, в ушах звенело. Горло сжималось саднящими спазмами. Я плакала и плакала, не могла остановиться.
Включила душ, встала под него прямо в одежде. Подставила лицо прохладным струям и замерла. Мне казалось, что именно в эту минуту, когда Дима ушёл, мой мир окончательно разрушился. Стараясь усмирить дыхание, я прислонилась виском к кафелю.
Вдруг раздался скрежет, дверь с треском распахнулась. Дима с горящими глазами отбросил в сторону какую-то кривую металлическую штуку, запрыгнул ко мне в ванну, сгрёб в объятия и застыл.
— Тихо, всё, успокойся, — шептал он мне в волосы. Потом прижался губами к макушке. Вода бежала по нашим лицам и телам. Мы оба тяжело и горячо дышали. Но мои слёзы разочарования превратились в слёзы облегчения.
— Ты не ушёл, — болезненно прошептала я.
— Сказал же, больше не отпущу, — Дима чуть ослабил руки, заглянул в мои красные от слёз глаза, — хочу всегда быть с тобой, вдыхать запах волос, обнимать, чувствовать каждую минуту вкус твоих губ. Только тебя люблю. Никто не нужен. Только ты.
И поцеловал меня. Всё закружилось. По телу побежали короткие замыкания. Я на секунду оторвалась:
— Как же фото?
— Разберёмся, — глухо ответил Дима и продолжил меня целовать.
В этот момент мне стало так спокойно… Я опять почувствовала, что стою на ногах.
Через несколько минут Дима отпустил меня, выбрался из ванны, выключил воду. Я растерянно посмотрела на сломанную дверь. Дима проследил за моим взглядом:
— Прости, я обычно так не делаю, — потом удивлённо хмыкнул и покачал головой, — Короче, теперь делаю. Завтра починю.
Заглянула Настя с испуганными глазами. Молча сунула Диме полотенце. Он аккуратно раздел меня, завернул в мягкую махровую ткань, взял на руки и отнёс в постель. Укрыл одеялом, ворча под нос:
— Так и знал, что лучше не оставлять.
На минуту ушёл на кухню, вернулся с двумя кружками. Протянул мне одну:
— Пей.
Я привстала, послушно взяла и выпила. И поперхнулась. Это было что-то жгучее, крепкое и алкогольное. Дима быстро напоил меня водой из второй кружки. Я отдышалась и возмутилась:
— Что это?
Дима молча снял с себя мокрую одежду и лёг рядом, положил мою голову себе на грудь и, ласково поглаживая по плечу, сказал:
— Спи.
Мне стало тепло и пьяно. Я успокоилась и расслабилась. Лежала на его груди и слушала глухие вибрации сердца. По моему телу растекалась нежность, которой я срочно захотела поделиться:
— Люблю тебя выше звёзд. Даже в телескоп не видно, докуда я тебя люблю.
Я поняла, что мой язык не совсем меня слушается. Это было так странно, я смущённо хихикнула.
— Люблю тебя ещё больше, — в голосе Димы я услышала улыбку, — девочка моя, надо поспать.
— А как же Лена, фотографии, вы в постели, около ЗАГСА?
