— Ты не обманешь меня, как его. Я давно поняла. Ты не женщина, ты демон. Крутишь им, как хочешь, повелеваешь. Не отпускаешь. Прилипла и держишь. И он опять к тебе. А как мне жить без него? Предлагаешь, сдохнуть? Хочешь, я здесь и сейчас покончу с собой?
Её голос звучал по нарастающей. Я отрицательно помахала головой.
Она выкрикнула так громко, что где-то под потолком отозвалось эхо:
— Да ни за что! Я лучше тебя убью, гадина. Тем более, они давно приказывают.
Я почувствовала под ребром что-то острое. Я медленно опустила глаза. Это был большой кухонный нож.
Лада засмеялась:
— Что, страшно, Олька-демон?
Мне было очень, очень, очень страшно. Я оцепенела. Губы будто прилипли друг к другу, а язык превратился в камень. Я затаила дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям.
Лада явно была в неадекватном состоянии. Я понимала, что она может зарезать меня. Одно неправильное слово, и нож воткнётся в моё тело.
— А мне даже жаль тебя. Но, увы, ты заслужила.
Лада смотрела на меня не отрываясь. В её глазах была какая-то сумасшедшая радость. Мне хотелось оттолкнуть её. Или даже схватить за горло и придушить, но я знала, что не смогу. У неё был нож, у меня не было ничего. Я осторожно оглянулась в поисках чего-то тяжёлого. Увидела баллончик освежителя, вот бы дотянуться до него. Можно было бы брызнуть ей в лицо. Как же он далеко, нет, не смогу.
Надо попробовать отвлечь её. Я собралась духом и заговорила, стараясь произносить слова убедительно:
— Лада, успокойся. Мы с Витей давно не вместе. Он не нужен мне. Я люблю другого мужчину, мы поженимся сразу после развода. Виктор полностью твой.
Лада насторожилась, прислушиваясь к звукам в зале, блаженно прикрыла глаза, качнулась и выронила нож из рук. Невнятно замычала. С трудом приподняла веки, мутно взглянула на меня и сипло прошептала:
— Стой здесь, мы не закончили.
Я осторожно сделала несколько шагов к двери. Вдруг Лада вздрогнула, испуганно охнула и начала резко сдёргивать с себя одежду, отрывисто вскрикивая:
— Стой. Стой. Стой.
Громко звякнув, на пол выпал ключ. Я наклонилась, схватила его, дрожащей рукой вставила в замочную скважину, дёрнула дверь и и рванула в зал.
Краем глаза заметила, что Лада побежала следом. В голову ударила мысль, что сейчас дети увидят этот кошмар. А если она бросится на них?
Я резко затормозила, обернулась, выставив вперёд руки:
— Не надо туда. Давай здесь.
Лада, почти голая, остановилась напротив. Она тяжело дышала, в руке держала нож.
" Успела подобрать всё-таки", — обречённо подумала я.
— Лада? — услышала за спиной удивлённый возглас Виктора.
— Вить, уведи детей, — крикнула я не оборачиваясь.
— Заткнись, тварь. Я же сказала — стой, — челюсть Лады ходила из стороны в сторону, она хмурилась и рычала, как дикое животное, — мне сказали тебя. А не детей. Я только тебя убью и уйду.
— Кто сказал? — я попыталась потянуть время.
Лада смятенно задумалась, прислушиваясь к себе, потом приложила указательный палец к губам и доверительно прошептала:
— Тсссс. Они. Не хочу, но они требуют.
Внезапно она завизжала:
— Ладно, ладно.
Замахнулась. Я зажмурилась.
И тишина. Удара не последовало.
Я услышала её жалобный стон. Открыла глаза.
Лада валялась на полу, вяло пытаясь вырваться. На ней лежал Дима, он держал её всем телом, не давал подняться. Окровавленный нож валялся поодаль.
— Скорую! — истошно закричала женщина, стоящая рядом с ближайшим столиком.
Дальше как в немом кино я увидела Степана, отбрасывающего нож ногой, как футбольный мяч. Потом Виктор аккуратно сдвинул Дмитрия, перевернул на спину. На его футболке в районе груди растеклось бордовое пятно. Витя схватил окровавленную Ладу на руки и куда-то потащил.
Я закрыла глаза ладонями. Пусть это будет страшный сон. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках и во рту.
Несколько секунд пролетели, как час. Я решилась посмотреть на Диму ещё раз. Он лежал неподвижно, кожа на лице приобрела серо-голубой оттенок, он резко осунулся.
Я кинулась к нему, наклонилась к губам и не услышала дыхания. Стала судорожно целовать его в похолодевшее лицо:
— Не надо, не надо, не надо.
Он не реагировал.
Я потеряла сознание.
В нос ударил запах нашатыря. Я очнулась. Приподняла тяжёлые веки. Во рту пересохло, язык не шевелился, словно был в гипсе. Голова кружилась до тошноты. Я сфокусировалась и обвела взглядом место, где находилась.
Обнаружила себя сидящей спиной к стене на холодном полу из плитки.
Надо мной склонился встревоженный мужчина. Я узнала его. Это был Степан. Он держал в одной руке ватку с лекарством, в другой стакан с водой. Увидев, что я пришла в себя, Степан поднёс стакан к моим губам.
— Выпей, — приказал он.
Я послушно сделала несколько глотков. Вода оказалась холодной, освежающей. Мне стало чуточку легче. Я, наконец, почувствовала свои губы, но всё ещё не могла произнести ни слова.
— Ты в порядке? — спросил Степан, — как себя чувствуешь, лучше?
