— Ты беременная, что ли? — Милка никуда не делась. Стояла, как памятник, скрестив руки на груди, и смотрела на меня цепким взглядом.
— Не знаю, — прошептала без сил.
— А ну, пойдём-ка, — подхватила она меня под руку и поволокла в свою комнату, где я без сил опустилась на стул.
— Вот что ты за дура, а? Ума предохраняться не было, раз уж любовь! — причитала она. — Не знает она. Так знай. Сделай тест! Сейчас. У меня тут остались, — полезла она в сумку.
А я сидела, как оглушённая.
— На вот, держи! — сунула она в руку мне коробочку. — И давай, давай, поднимай задницу, надо точно знать!
Она подняла меня со стула и поволокла назад в бытовку.
И я пошла. И вышла, зажимая положительный тест в руке.
— Таки залетела, — не унималась Мила. — И что делать будешь? Сообщать счастливому папаше?
Я молчала. Не хотелось говорить. И Миле рассказывать, что со мной приключилось тоже не собиралась.
Это то, что я должна решить сама. То, с чем мне предстояло справиться в одиночку.
— Я… пойду, — прохрипела каким-то чужим голосом и зашла в свою комнату. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Смежила веки. Положила руки на живот, где совсем недавно пальцы Сотникова выводили чёткие и уверенные буквы: «моя».
Ребёнок от Андрея… И что мне делать теперь, если он меня предал и собирается жениться на другой?..
Долго думать я не стала. Ни к чему. Съездила к нему на съёмную квартиру. Забрала вещи. Зачем-то навела идеальный порядок. Чтобы ни единого следа не осталось моего пребывания здесь. Оставила на кухонном столе все его подарки и ключ. Благо дверь захлопывалась.
А потом вернулась в общежитие, упаковала сумки и рванула в столицу.
Хватит. Счастье было, но недолго. А значит, мне пора.
Я отключила телефон. А потом и вовсе выкинула симку. Резала вены своих надежд. Рвала путы своей любви. Убегала без оглядки.
В конце концов, нельзя быть такой наивной дурочкой. Время взрослеть и перестать верить в сказки.
Не знаю, что мной двигало. Не знаю, что меня сжигало и как я не выгорела дотла.
У меня были сбережения. Я поступила в медицинский колледж, о чём не знал Андрей. И у меня в животе рос наш с ним ребёнок. Недолго.
Я потеряла его на четвёртом месяце беременности. И это, наверное, было самой моей большой трагедией. Куда большей, чем потеря любви всей жизни. Той, от которой даже малыша не осталось. Той, что прошлась ураганом по моей жизни, вытоптала меня, как стадо бизонов, и оставила ущербной.
Чуть позже, как очухалась, я всё же нашла в себе силы позвонить Ане.
— Машка! Ты где? — кричала она на эмоциях. — Мы ж волновались, искали тебя!
— Со мной всё хорошо. Я в столице. Учусь в медицинском, как и мечтала.
Это была часть правды, которую я могла рассказать.
— Эй! А я ведь тоже здесь! — слышала я её радостный смех. — Встретимся?
И да. Мы встретились. Дружили. Но на свадьбу Анькину с Майским я не пошла и от роли свидетельницы отказалась. Чтобы не сталкиваться с Сотниковым. Не смотреть в его глаза. Не разговаривать. Не бередить душу.
От Ани я знала, что он не женился тогда. Что уже там произошло, не интересовалась. Так, спросила вскользь. Получила ответ. Удивилась даже. Платье выбирал, а под венец не повёл. И все эти пазлы никак не хотели складываться у меня в голове. Как-то всё это не вязалось с его образом, что намертво засел в моей голове: честный, правильный, порядочный. Но знала ли я его по-настоящему?
Я так больше и не смогла никого полюбить. Я так и не смогла простить всего, что со мной тогда случилось. Но, как оказалось, не смогла отпустить. .К.н.и.г.о.е. д…н.е.т.
Семь лет я не появлялась в городе своего детства. Семь лет я не видела Андрея Сотникова — только на фотографиях в Анином телефоне и альбоме. Семь лет я носила в сердце боль. Но стоило его только увидеть, как всё полетело прахом.
Я ни о чём не жалела. Ни тогда. Ни сейчас. Не жалела о том, что он был в моей жизни — этот мужчина, которого я не разлюбила. Не жалела, что немножечко его украла у той, что собирается за него замуж. И мук совести почти не испытывала. Пустое. Кто-то отобрал у меня. У кого-то забрала я. А от Сотникова точно не убудет.
Разве что прибудет. Я прижала руки к животу. Может, в этот раз всё получится? И я заполучу хотя бы ребёнка? Раз уж сам господин Сотников мне не положен?
Я очень на это надеялась. Немножечко украсть. Если очень повезёт.
Но мне предстоял ещё один раунд, который я должна была выиграть.
Он обещал вернуться. Он обещал продолжить разговор. А Сотников не из тех, кто оставляет дело на полпути. Ну, разве что когда ему не оставляют выбора, который я семь лет сделала и за него, и за себя.
Много бессонных ночей я думала о том, что не должна была сбегать. Что нужно было посмотреть в его глаза и узнать правду. А может, и сказать о ребёнке. Но тогда, раненая и восемнадцатилетняя, я даже от одной мысли об этом паниковала.
Наверное, не выстояла бы, скажи он мне, что заигрался. Поддался страсти. Запутался в отношениях.
Я бы всё это не пережила. Может, поэтому оборвала все концы и не хотела ничего знать.
