Я даже боли толком не почувствовала. Точнее, она была — острая, жгучая, мгновенная. Но я приняла её как данность, как правильный ответ в уравнении.
Это был тайфун. Цунами. Ураган. Девятый вал. Это было то, чего я никогда не знала, но раскрывалась для него без остатка, до самоотречения, до звёзд перед глазами.
Это было что-то такое правильное, потому что слишком идеально мы совпали. Будто созданные друг для друга, сделанные из одного теста, совпавшие где-то на молекулярном уровне, когда ни прибавить, ни убавить.
Судьба отпустила нам почти три месяца. Восемьдесят один день, когда я была счастлива, дышала, жила и верила в то, что так будет всегда.
Всё началось с телефонного звонка.
— Да. Нет. Приеду. Хорошо, — слышала я его отрывистые ответы.
А потом…
— Мне надо уехать, Маш. На несколько дней. Ты меня дождёшься?
И я кивала в ответ, соглашаясь. Я бы могла ждать его вечно. И даже не спрашивала, куда он едет и зачем.
Лёгкий на подъём, он собрал спортивную сумку с вещами, взял ноутбук и сел в машину. А я осталась бродить по пустой квартире, что без него сразу стала холодной и неживой.
И я не смогла. Не выдержала. Вначале отправилась в общежитие, а затем решила съездить к Сотниковым. Очень давно не была.
Но до Сотниковых я не доехала. Видимо, та же судьба решила расставить все знаки препинания в нужное время и в нужный час.
Я вернулась в город, где прожила несколько лет, светлым августовским днём. Шла по улицам и испытывала противоречивые чувства.
Всё казалось до боли знакомым, немного родным, но из глубин души поднимался осадок и горечь. Слишком много всего здесь произошло. Многое из того, о чём я предпочитала не вспоминать.
И всё же я была счастлива. Прошлое пусть остаётся прошлым. Ведь у меня теперь есть будущее.
Так я думала до тех пор пока не увидела Андрея с другой.
Это как удар под дых. Это как ушат ледяной воды на голову.
Он обнимал её за талию тем самым собственническим жестом, который не оставлял места ни иллюзиям, ни фантазиям.
«Салон для новобрачных» — именно туда они зашли, а я следом. Кралась, как вор, пряталась, пытаясь убедить себя, что это дурной сон, бред, неправда.
— Посмотрите, что я для вас подобрала, — улыбалась продавщица. — Как раз то, что вы и хотели!
И мир рухнул. В пропасть. В самую тьму, откуда я не знала, как выкарабкаться.
Он женится. На вот этой. Красивой, уверенной, холёной девушке, что улыбалась и излучала счастье. А моё в это время упало и разбилось на мелкие осколки.
Он женится. А я была всего лишь игрушкой для развлечений.
Зачем он так со мной? Для чего? К чему тогда было чертить на моём животе слово «моя» и дарить надежды, которым не суждено сбыться?
Устраивать скандал в магазине я не стала — выбралась наружу. Голова гудела. В глазах темно. Во рту — привкус железа. Это я прикусила до крови губу, чтобы не заорать, и не заметила.
Куда идти, что делать?..
Я так и стояла — оглушённая и раздавленная, уничтоженная и разбитая. Из этих осколков ничего не собрать. Вдребезги.
Я прошла несколько шагов, как слепая. Перед глазами всё плыло. Мне хватило сил спрятаться за деревом, когда эта парочка вышла из «Салона».
— До встречи вечером? — кокетливо улыбнулась девушка Андрею.
— До встречи, — поцеловал он её в щёку и, махнув рукой, ушёл. А она осталась стоять, чуть ли не танцуя. Смотрела ему вслед и улыбалась. А затем достала телефон и позвонила.
— Уи-и-и! — визжала она кому-то и приплясывала от удовольствия. — Ты не представляешь, Кать, как я счастлива! Давай встретимся? Через полчаса. Тут кафе неподалёку «Чай-кофе-потанцуем». Да-да, жду!
Она поцокала каблучками через дорогу. Я смотрела ей вслед. А затем зачем-то отправилась туда же.
Не знаю, чего хотела. Вцепиться ей в волосы? Кричать, что Андрей мой?
Кровь неровными толчками стучала в уши. Я почти оглохла и ослепла. И не знаю, как переставляла ноги. И зачем это делаю — не понимала.
Я села за столик по соседству. Заказала кофе. Из-за шума в ушах почти ничего не соображала. Но дождалась, когда придёт её подружка.
— Платье — отпад!
— Ты всё же его дожала?
— А ты как думаешь? Такую партию упускать грех!
Отрывками, отдельными фразами падал их разговор в мою раскалённую голову.
А потом я встала и ушла. Не стала слушать.
Вернулась на вокзал и уехала. Снова бежала из города, как и несколько лет назад. Теперь — я так думала — навсегда.
Двигалась, как во сне, почти ничего не понимая. Как автомат. Как сломанная кукла. Как человек, у которого вынули что-то очень важное и нужное, и он превратился в робота.
Ни сердца, ни души, ни чувств. Только боль и устрашающая пустота.
Я вернулась в общежитие и рухнула. Без сил. Будто весь дух из меня вышел. То ли спала, то ли бредила, то ли в беспамятство впала.
А под утро очнулась от тошноты. Метнулась в туалет.
Меня выворачивало, и я никак не могла остановиться.
Из соседней комнаты вышла Мила.
— Ты чего это, Маш? — спросила она меня.
Я только помотала головой, подставляя лицо под холодную воду, а затем снова рванула в туалет.
