– И когда ты хотел сообщить мне, что у тебя есть дочь? – спрашиваю прямо в лоб, не давая предателю возможности солгать. – Никогда, – отводит глаза мой любимый муж. – Мне нужна только ты. Ты моя любовь. Но я уже отчаялся стать отцом. У нас-то с тобой не выходит.– И ты решил мне изменить? Да уж, ты и вправду меня любишь, несомненно, – горько улыбаюсь. В руке, которую я прячу за спиной, зажат положительный тест на беременность.Этот день должен был стать самым счастливым в моей жизни. Но вышло то, что вышло. Мой малыш будет только моим. Я так решила.
Персиковый лед
– Лира, вы меня слышите? Поздравляю. Старания увенчались успехом. Диагноз бесплодие – больше не ваш диагноз. Можете обрадовать мужа. Беременность пять недель. Вы станете родителями.
Я слушаю и не слышу. Надо будет купить торт. Самый большой и красивый. А в аптеке соску, которой я украшу кремовое безумие. А еще… Димка, он счастлив будет. Он так хочет малыша. Он будет восхитительным отцом, несомненно.
– Лира,– зовет меня доктор,– вы в порядке?
– Да, более чем,– голос дрожит от переполняющего мое тело счастья.– Просто… Я до смерти желаю персикового льда из супермаркета. Ну того, мерзкого, химозного. Где вся таблица Менделеева присутствует.
Господи, что я несу? Говорят гормоны очень сильно влияют на мозг беременной женщины. Беременной. О, Боже… Я БЕРЕМЕННА.
– Ну, в вашем случае это оправданные капризы женщины в вашем положении. И все же, старайтесь питаться правильно. Я выпишу витамины и будем наблюдаться.
– Будем. Конечно будем. А льда то мне можно?
– Можно. Но благоразумно,– улыбается доктор.
По пути домой забегаю в аптеку. Тест покупаю, чтобы убедиться. Все еще не верю своему счастью. Димка, как же он будет счастлив. Мы ведь четыре года ждали. Долгих четыре года. Нет сил терпеть до вечера. Тем более, что офис моего мужа совсем рядом. Буквально через дорогу.
Так и врываюсь в здание фирмы Димки, с дурацким фруктовым льдом во рту, который купила в первом встреченным мной дешевом супермаркете и пакетом из аптеки.
– Лира Григорьевна, я доложу вашему…– лепечет секретарша Димки, как то странно отводя глаза.– К нему нельзя. Там… Совещание… Я должна доложить.
– Нет, это сюрприз,– подмигиваю заговорщически, устремляюсь к тяжелой двери кабинета моего мужа. Моего любимого, единственного.– Думаю его совещание можно прервать, как думаете? – подмигиваю, махнув аптечной торбой перед лицом девчонки.
Сюрпризы мне никогда не удавались. Стоит признать. Смотрю, раскрыв рот, на двигающийся взад-вперед зад моего стонущего мужа. Туда-сюда. Задорно и с оттягом. И шлепки слышу тела моего мужа, ударяющегося о распаренную промежность рычащей от восторга девки. Проклятый фруктовый лед тает в моей руке, так же стремительно, как и мое оглушительное счастье.
Прелюбодеи даже не замечают моего появления. А я стою, не в силах и звука выдавить. Горло словно сковало тем же персиковым химическим лакомством.
– Ты уже сказал своей дурочке пустой про нас? – впивается мне в сознание мелодичный стервозный голос. И взгляд, нахальный, чужой оценивающий. Нет, меня все же заметили. На меня смотрят лисьи глаза, в которых плещется превосходство. – Если нет, то сейчас самое время.
– Лиська, ты нашла время,– снова стонет Димка. Мой любимый муж, хрипит, явно возносясь к пику удовольствия. Я лучше всех знаю, как он… Черт.
Подтаявший лед врезается прямо в задницу изменщика, брызжет во все стороны липкой жижей.
– Сюрприз, – глупо выдыхаю я, глядя на спущенные штаны и опавший член любимого, резко развернувшегося ко мне.
– Шикарный сюрприз,– ухмыляется сука, развратно раскинувшая ноги на столе моего мужа, словно наслаждается моей растерянной тупостью. Дает мне возможность рассмотреть то, на что меня променяли. Да, я конечно выгляжу сейчас бледно. И туфли, так же развратно разбросанные по полу, выглядят греховно. У меня таких нет и не было никогда. Я просто не умею ходить на такой головокружительной шпильке.
– Лира? Какого…? Ты почему не предупредила? Уволю эту дармоедку… Детка, все не так…
– Не нужно, твоя секретарша честно хотела предупредить своего босса. Я не позволила,– почему я мямлю? Я ведь должна сейчас в истерике биться, кидаться мебелью. Что там еще положено делать беременным дурам, которых предал муж? И лед персиковый жалко. Черт, подобрать с пола и доесть что ли? – И давно это у вас? Ну…
– Ты хотела сказать, блядство? Да, дорогая Лира, давно, – зубы у шлюхи белоснежные, чуть заостренные, как у лисички. Она улыбается. Будто хочет вцепиться мне в горло.– Да, именно это и нравится нашему Мите. А не секс под одеялом, при выключенном свете. Ему нравится играть в ролевые игры и трахаться на столе. Ты же его лишила подобного удовольствия. Ах, непорочная благочестивая курица-наседка. Ко-ко-ко.
– Заткнись,– мой муж зол. И растерян. Растерян и зол, странная смесь эмоций. – Лиса, прошу, прекрати. Я же говорил, что…
– Что не бросишь несчастную больную жену, у которой нет даже детородной функции? Пустышка, которая наследника подарить не может. Ну кому она нужна будет, убогая? Холодная, как скумбрия, бревно негнущееся. Ты ведь так говорил, родной? Лира, а вы знаете, что у вашего мужа есть дочь, ее зовут Милаша? Ей два месяца. Ему родила ее я,– с лица этой течной суки сползает фальшивая улыбка. Остается только оскал.– Я, а не ты. И ей отец нужен. Слышишь ты, недоделанная?
– Ты… так… говорил? – мне кажется, что даже на ко-ко-ко у меня сейчас не хватает воздуха.
