Такие недостатки, принимая работу по фотографиям от клининговой компании, увидеть невозможно, поэтому ставлю себе заметку мысленно в голове, что надо обратить на это.
— Теперь спальня, — говорю себе вслух, направляясь туда.
Поправив сбитое покрывало, декоративные подушки, наклоняюсь под кровать, чтобы протереть там пол.
Вижу какую-то тряпку тёмного цвета, тянусь к ней рукой, но достать не получается.
Я привыкла с детства мыть пол руками, поэтому швабры в доме нет, я её сюда и не покупала.
Встаю, начинаю соображать, чем помочь себе вытащить эту непонятную вещь.
Ничего не удаётся найти, но что это понять всё равно хочется.
Кровать тяжёлая, но я всё равно с усилиями отодвигаю её.
Сначала беру эту тряпку в руки, а потом резко отбрасываю в сторону.
— Что это? — Смотрю растерянно. — Не поняла… Откуда это здесь?
Перед глазами у меня трусы… Женские, чёрные стринги.
Но каким образом они оказались в нашей квартире, а главное — чьи они?
Клининг… он был совершенно недавно. И здесь никто не жил…
Сознание желает включить дурочку, преследуя цель защититься от понимания реальности, и придумывает, что это могут быть стринги нашей дочери.
Но она здесь ни разу не была… Этот вариант исключаю.
И всё-таки логика двигает меня вперёд в одном только самом вероятном направлении: это трусы не моей дочери, а чужой девушки или женщины.
Возраст по таким вещам определить невозможно. Их может носить как и очень молодая особа, так и дама в возрасте. Всё зависит только от вкуса, восприятия мира, моды и себя самой.
— Нет, — кручу головой, убеждая себя в невозможности таких событий, — нет, не может быть. Этого просто не может быть.
Тру виски руками, сжимаю голову, представляя, что в данный момент я нахожусь во сне и боль, которую я причиняю себе в эту минуту заставит меня проснуться.
Но, к сожалению, я не сплю.
Я всё так же в квартире, в которой не была несколько лет, и куда не планировала приезжать ещё вчера вечером.
Да, я настаивала на том, чтобы отдать дочери ключи от неё, но пока Лада сама категорически не хотела переезжать, я не была слишком категорична в разговорах с мужем о ключах и её проживании здесь.
Что происходило в ней все эти годы? Неужели я что-то очень важное упустила в нашей совместной жизни?
Несколько раз я приезжала сюда, но она словно не «живая» стояла, в ней совершенно точно никто не жил.
Значит, разовые встречи?
В этот момент все складываются в единую картинку, и выводы мне категорически не нравятся: пустующая годами квартира, категоричное нежелание Михаила отдавать ключи нашей дочери, сопротивление тому, что здесь кто-то будет жить, перекладывание ключей из привычного места в сейф.
А кроме этого, неожиданное появление его здесь после моего ярого сопротивления и вопроса о ключах, растерянный взгляд, возбуждённое нервное состояние, наш странный разговор без ответов на поставленные вопросы.
Как много всего из того, что я сейчас думаю, намекает мне на страшные вещи.
— Нет, нет, этого не может быть! — повторяю эти слова.
Это не про Михаила! Это всё не о нём! Потому что он слишком честен и принципиален.
Главный борец за семейные ценности и изменщик в одном лице? Чушь какая!
Трясущимися руками беру в руки телефон.
Я умею держать себя в руках, но мысль, что он настолько подлый обманщик заставляет мою нервную систему ходить ходуном.
Именно из-за этого я не могу успокоиться и унять эту дрожь в руках.
Хочу срочно позвонить ему, но потом передумываю. Нет, нельзя, не сейчас. Прежде надо успокоиться и всё ещё раз проанализировать.
К тому же понимаю: если говорить о таких находках, будучи не рядом, это будет очень опрометчиво с моей стороны.
Задавать ему вопрос по телефону, откуда у нас в квартире чужие женские трусы неразумно, потому что он может прервать звонок, получить время, чтобы потом, при встрече иметь возможность выкрутиться.
Нет, нельзя в эмоциях терять шанс выяснить правду. Лучше посмотреть ему глаза, когда буду показывать ему этот предмет, и задавать вопросы.
Пусть муж скажет что-нибудь, что позволит мне исключить мысль о его встрече здесь с другой женщиной.
А поверю я в это или нет, это уже другой вопрос.
— Миша… — как бы мне хотелось, чтобы голос мой звучал уверенно сейчас, но моё волнение, несмотря на все мои старания, отражаются в каждом звуке.
— А?
— Миша… — наконец-то снова произношу, пытаясь сохранить спокойствие.
На том конце провода повисает молчание, словно каждый из нас ждёт, что дальше. Оно кажется мне сейчас бесконечным, словно между нами возникла целая пропасть.
— Ну? Что с тобой? Говори!
— Ты где сейчас? На работе? Уже доехал?
— Да, я на работе. А где ещё, по-твоему, я могу быть? — в его тоне слышится обида и злость, которые были во время нашего последнего разговора.
— А, да. Времени счёт потеряла. Я скоро приеду к тебе.
— Ты же говорила, что не собираешься сегодня приезжать… — удивлён.
— Передумала.
— Хрен вас, женщин, поймёшь! Десять пятниц на неделе, — выговаривает раздражённо.
— Вас, это кого? А кого ты ещё хочешь понять? — не удержавшись, выдаю, стараясь скрыть своё возмущение.
— В смысле…