— Не надо угрожать. Нашла кого пугать. Пуганные уже. А когда твой мужинек орал на мою дочь, что она такая сякая, где ты была, сама его настропалила, а теперь ещё избегаешь. Нет, я тебе все выскажу..
— Мам, прекрати, мам, не надо, Олег предупреждал. Мам, не трогай её, — кричала
Зоя, быстро идя по тротуару. Как-то она неубедительно это все кричала. У меня сложилось впечатление, что я участвовала в очень нелепом спектакле.
Я шагнула вперёд, и в руке оказался телефон. Я набрала приложение такси и тут же вызвала машину на перекрёсток чуть подальше.
— Ты то не лезь, все прошляпишь. Мужика прошляпишь, беременность прошляпишь, будешь сидеть никому ненужная девка с прицепом! Мало ли что твой Олег сказал! Олег, у тебя кобелина ещё та, с тобой, значит, спал, а жене ничего не ‘сказал, до последнего терпел, пока уже сама не узнала.
Я дернулась в сторону, стараясь отойти как можно дальше, но в этот момент Антонина шагнула ко мне и схватила за плечо. Она меня дёрнула так сильно, что у меня пальцы разжались, и коробка выскользнула из рук. Она ударилась об асфальт, и крышка слетела, показывая нутро из дорогих подарков в виде духов и косметики.
Антонина закатила глаза.
— Вот вот, посмотрите, посмотрите, люди добрые, что происходит? Спит с одним, встречается с другим. Детей рожает от одного, а гулять ходит со вторым. Вы только посмотрите. И это ещё мать семейства называется. Мать семейства, которая могла ещё чем-то попрекнуть меня.
— Отпустите меня, не трогайте!
Антонина вцепилась в меня такой мёртвой хваткой, что у меня даже кожа начала синеть на запястье. Я дёрнула руку на себя, стараясь вырваться, но вместо этого Антонина меня потянула к себе и заставила оступиться, задев туфелькой край коробки под ногой. Что-то хрустнуло, и я поняла, что наступила на флакон с духами.
Антонина зло захохотала.
— Вы посмотрите, какая дрянь. Вы посмотрите! — на нас оборачивались люди. Я не могла понять, почему никто никак не реагирует. Видно же, что беременную женщину пытаются ударить, пытаются унизить, пытаются довести до истерики.
Почему никто не реагировал?
Зоя дёрнулась вперёд.
— Мам, прекрати, мам, он с тебя кожу спустит. Мам, успокойся, пожалуйста, мам, ничего не случилось.
— Иди отсюда. Сама легла, а потом матери все расхлёбывай, что о нас скажут родственники? Что о нас скажут соседи. Да он за нос тебя водит своими рассказами о том, что уйдёт от жены. Никуда он не уйдёт, а эта дрянь вон с другим гуляет.
Подарки ей дарят.
— Пустите меня немедленно. Я вызвала полицию, — в этот момент Антонина
взвизгнула и резко дёрнула меня в сторону. Был край тротуара, поэтому я оступилась, и нога подвернулась, каблучок попал в решётку, куда сливались все дождевые воды.
Я взмахнула руками.
Вместо того, чтобы как-то удержать меня Антонина со злым выражением лица, с гримасой отвращения, толкнула меня в плечо, и меня откинуло назад.
Я понимала, что что-то происходило страшное, и в этот момент взвизгнули тормоза.
Удар снёс меня с ног.
Боль укусила щиколотку.
Я не понимая, что происходило, стала заваливаться.
Асфальт встретил холодом.
Живот весь сковало судорогами:
Внедорожник влетел в меня, откидывая на несколько метров вперёд.
По коже прошелся тёркой асфальт, сдирая её чуть ли не до костей.
Я взвизгнула, стараясь свернуться, сжаться, чтобы не пострадала моя девочка, чтобы ничего не произошло.
Но было очень поздно...
Дикая боль прострелила спину и ударила в низ живота.
27.
Варя
Боль скручивала все тело и такое чувство, как будто бы дробила кости на куски.— Мама, что ты натворила?
— Иди сядь в машину, дура!
— Мама, она же сейчас помрёт.
— Иди, сядь в машину, я тебе сказала.
Я пыталась как-то сгруппироваться, я пыталась хоть как-то подняться, но тело стало словно ватное, невозможно тяжёлое и неповоротливое. Внизу живота все пульсировало. Я даже боялась подумать, что могло произойти.
Удар машины пришёлся в спину, и полетела я на асфальт животом.
Я не знала, что произошло.
Я боялась даже подумать, что с моей девочкой могло что-то случиться.
— Мама, я звоню Олегу, — крикнула в истерике Зоя.
— Положи трубку! Трубку положи, дура, не смей никому звонить. Сейчас скораякакая-нибудь приедет или ещё кто-нибудь...
— Мама, я видела, как ты её толкнула!
— Никто её не толкал, она сама, корова жирная, оступилась.
Я не понимала, что происходило, почему это происходило со мной.
По телу проходили волны пота.
Мне казалось, у меня вся кофта мокрая была везде, все мокрое было. Особенно.
Я попыталась дотянуться ещё работающей правой рукой до подола, чтобы хотя бы оттянуть его проверить все. Но вместо этого я могла видеть только серый асфальт с волнами пыли, которые поднимались от проезжающих машин.
Кто-то сигналил, кто-то кричал, все смешивалось в одно.
Я понять не могла кто меня сбил. Где, куда он делся? Он уехал.
— Господи, святые угодники, господи, — прогрохотал где-то рядом мужской голос.
Это было настолько дико, настолько нереально, что меня зазнобило вдвойне сильнее. — Господи, девушка, девушка!
Мужчина. Лет тридцать пять, может быть сорок. Он упал на колени передо мной Потрогал живот, провёл по руке ладонью.