— Какие отношения у вас складывались с сестрой вашего мужа? — спросила судья.
Я пожала плечами.
— Сперва она меня не замечала, когда я была няней, — я задумалась, — будто меня и не существует. Когда мы поженились с Эксалем, она стала меня ненавидеть. Всё.
— Она так со всеми общается, — поддакнул Роб, — зайдёт скоро как свидетель, и вы сразу поймете.
— Карина сложный человек с таким же характером, — кивнул муж, — однако следует учитывать, что на неё негативно воздействует её муж. Те разговоры о деньгах каждый раз провоцировал он, я в этом убежден. Сестре всегда было не до таких… мыслей.
Он всё ещё внимательно смотрел на меня. Наблюдал так же внимательно, как когда я рассказывала. Я боялась сказать что-то не так, когда он был таким.
— У меня уже есть выводы для вас истец, — неожиданно произнесла судья, — я могу сказать их, не дослушав истории.
— Снова выдадите что-то на эмоциях? — едко усмехнулся Эксаль, — мы это уже проходили. И если вы промолчали, значит приняли тот факт, что были неправы.
Женщина было открыла рот, как её остановил Роб.
— Я видел, что происходило с тобой за эти две недели, — обратился он к Эксалю, — и меня реально бесило то, как ты поступаешь. Что с Инес, хотя она заслужила. Что с Дол, — он поймал на себе его злющий взгляд, — но я понимаю, что для тебя сейчас рушится то, что ты строил все эти годы. Так что… мой тебе совет — заткнись. Или контролируй слова, пока твоя жена не решила, что тот нервный психоз, который ты сейчас показываешь, вызван тем, что ты с кем-то шлялся и не хочешь признавать.
Я встала и вернулась к стойке. Они остались на креслах.
— А теперь посмотрите оба с моей стороны, — усмехнулся Эксаль, — у меня была няня.
Я не сдержала улыбку.
— У твоего сына была няня, — засмеялся Роб.
— К своим словам придерись! — рыкнул на него откровенно злой Эксаль, — так вот. Няня. За те два года, что она находилась в моём доме в этом статусе, я прошёл несколько стадий отношения к ней. Первая — ребёнок, который каким-то мифическим образом умеет возиться с ещё меньшими детьми. К ней у меня были жалость и лёгкий негатив. Я терпел её только потому, что она справлялась со своими задачами, но самым главным было то, что она нравилась впервые отвлекшейся от меня маме, — он усмехнулся, — моя испорченная по её мнению жизнь резко ушла на второй план, скрывшись за спинкой неуверенной и влюблённой в меня девочки. Вторая стадия мучала меня целых полгода. Не переживайте, мы ещё дойдём до неё в рассказе моей жены, но я скажу обтекаемо: тот вечер, когда приезжала Карина, стал чем-то вроде грани, которую вся наша семья пересекла. Мама поняла, что почти семнадцатилетняя Долли вполне себе прекрасная невестка, Роб осознал, что мне лучше рассказать о том, что у меня есть весьма обидчивая поклонница, Инес принялась ревниво следить за каждым моим шагом, а я… — он как-то нервно рассмеялся, — первые полгода после дня рождения Долли я сводил всё в шутку, — он резко стал серьёзным, — после стало как-то не смешно. Когда тебе со всех сторон твердят только о конкретном человеке, сам начинаешь думать только о нём, — он сузил на мне глаза, — я старался свести всё в дружбу. Знали бы вы насколько я старался, — усмешка, — как вы поняли, у меня не получилось. Понятия не имею, но… хотя, знаете имею. Долли смогла бы пробраться в голову любого, кого она когда-либо видела. А я провёл с ней несколько лет в одной комнате. И третья стадия — я был уверен, что женюсь на ней в тот самый момент, когда она мило улыбнулась мне на свой восемнадцатый день рождения, — тяжёлый вздох, — быстро менялся я, но Долли делала это невероятно долго. То, что вы видите перед собой сейчас, ничто иначе как образец моих трудов. И я не идиот. Пытался отгородиться и воспринимать поведение членов моей семьи через призму принятия. Но нет. Моя мать решает всё хитростью и не видит чужого мнения, Роб суёт нос в любой вопрос, который кажется ему интересным, Карина слушает своего мужа-урода, а Долли верит в небылицы и любит пострадать. Вот и все выводы, — к Робу, — и я с чистой душой могу послать тебя сейчас к чёрту. Контролировать слова? — смешок, — эта маленькая бессовестная… стервозка, — он указал на меня, — не слушала меня две недели, убегала и… спёрла детей, — он пытался говорить мягко, — пока я как идиот бегал за ней, думая, как бы она не влипла в какую-нибудь историю похлеще, чем те, что приключались с ней в прошлом! Поэтому нет — я, чёрт тебя дери, не заткнусь, Роб. Я сделаю всё, чтобы она вернулась домой, поняла, насколько она успела на мне поездить, а после того, как до неё дойдёт, оборву каждый узелок, который успела затянуть на моей шее моя проклятая семья!
Я посмотрела на него круглыми глазами.
— Что, Долли? — ехидно улыбнулся он, — слёзки ты больше не пускаешь, бровки домиком стоят по другой причине. Начала улавливать мысль, что ты поступила поспешно? Попа чувствует, что я злюсь?
Я возмущенно отвернулась, залившись краской.
— Истец? — позвала меня судья.
Я помотала головой.
