Отравляю детей в школу с опозданием и, доведя их до самого порога, как маленьких, бреду обратно к машине.
Милана смотрится в зеркальце, подкрашивая губы яркой розовой помадой.
— Ты подумала на счет развода? — спрашивает моя подруга, как только я усаживаюсь на теплое сидение.
— Подумала.
— И что решила? — переводит на меня вызывающий взгляд.
Я молчу. Только смотрю в глаза подруги.
Она, конечно, мне только добра желает.
Милана со мной уже очень давно. И она обо мне все знает, как и я о ней. Ни тайн, ни секретов между нами никогда не было.
— Ты что, все еще думаешь? — возмущается Милана, убирая свою помаду в сумочку.
— Я хочу с ним поговорить, — мрачно сообщаю я.
— О чем?
— О нас, — шепчу. — О наших отношениях. Я не могу так, Милан. У нас дети. Мы не должны расходиться врагами.
— Отлично, вот сейчас и поговорите! — выдает уверенно моя подруга. — Давай, трогай тачку. Поедем к твоему козлу прямо в офис!
— Я сегодня вечером уже уезжаю, — тихо щебечет Настя. — И я бы не хотела вот так с тобой прощаться, Ром. Ты ведь… не последний человек в моей жизни.
Рассматриваю ее печальные глаза, наполненные слезами.
— И я пришла к тебе поговорить, — сипит она, смахивая влагу с ресниц.
Моя охрана замирает и ждет моих дальнейший указаний. Стоят и уши греют, здоровые амбалы. Я точно не знаю, пошел ли по офису слух, что я изменяю своей жене, ведь об этом знала только моя секретарша Анфиса. И то знала только из-за записки, которую моя бывшая одноклассница передала.
Анфиса не из тех, кто любит чесать языком, иначе она просто бы на меня не работала.
— И у меня для тебя есть новость, — еще тише выдает Настя, тревожно сминая ремешок сумочки в пальчиках.
— Говори, что за новость?
— Это личный разговор, Ром, — девушка поднимает взгляд своих синих глаз и поджимает губы.
Выглядит она сейчас очень встревоженной и растерянной, а ее тихий убаюкивающий голос и печальный взгляд сильно подкупают.
Настя словно за ниточки меня тянет, и я пляшу по ее указке, как марионетка.
— Ром, это действительно важно. Но я не могу здесь при всех рассказать.
— Ладно, — хмуро произношу я и киваю парням охранникам. — Мы поднимемся в мой кабинет.
Лицо Насти не меняется. Как было печальным и спокойным, таким и остается.
Идет за мной к лифту, осторожно ступая по чистому полу.
— Спасибо тебе, — выдыхает, прикрыв глаза.
— За что?
— Что не прогнал. Я так переживала, что наш последний разговор может не состояться, а ведь ты имеешь право знать!
По спине прокатывается холодок, а напряжение нарастает. Мучаюсь догадками, о чем же таком важном может зайти речь.
Впускаю бывшую в свой кабинет и прикрываю дверь.
— Присаживайся, — указываю на стул напротив моего стола, и сам усаживаюсь в офисное кресло.
Чтобы не выдавать своего напряжения, опрокидываюсь на спинку кресла и кладу руки на подлокотники.
— Ром, тут такое дело… — начинает Настя, но тут же поджимает губы и взгляд отводит. — Я даже не знаю, как тебе об этом сказать…
— Ну уж как-нибудь скажи.
— Я… я… короче… — зарывается в своей сумке и выуживает из нее знакомый прибор с синей крышкой.
Смотрю на бывшую в упор, а она опять тихо реветь начинает. Крупные слезы льются по ее щекам, когда она дрожащей рукой кладет на стол перед моим носом тест на беременность.
Опускаю взгляд и ком встает в горле, а в груди неприятно жжет, как от острого приступа изжоги.
Яркий синий плюс в окошке говорит о том, что Настя залетела.
— Я подумала, что ты имеешь право знать, — с тихим стоном произносит Настя. — У меня кроме тебя никого не было, Ром. Это твой ребенок! Но я ничего не прошу, Ром! Мне от тебя ничего не нужно!
— Тогда зачем мне вообще об этом знать? — раздраженно выговариваю я, мрачным и тяжелым взглядом окинув Настю.
Она ежится, как от холода и губы поджимает.
— Ну это не честно, когда у тебя на стороне растут дети, а ты о них не знаешь.
— Я понял, — киваю и отодвигаю от себя подальше положительный тест.
В пальцах словно ток вспыхивает, зудит под ногтями.
— Нет, Рома! Я правда не могла уехать от тебя с такой тайной! Это же малыш! Наш с тобой малыш!
Отвожу взгляд в сторону окна. Пыльный город уже проснулся и вляпался в пробки. Все спешат на работу, опаздывают, злятся.
Тревожное утро в больших городах накрывает почти каждого, кто стремиться хоть как-то заработать себе на красивую жизнь.
Мое утро сегодня просто прожевать и выплюнуть меня способно.
Таких новостей я не ожидал.
— Ром, я понимаю, что ты сейчас немного в шоке, — вкрадчиво шепчет Настя. — Я и сама охренела, когда тест положительный результат выдал! Но… так уж сложилось… не убивать же невинную душу из-за нашей с тобой ошибки?
— Я не настаиваю на аборте, Настя.
— Да… но ты так помрачнел, что мне не по себе, Ром!
— Я знаешь чего не понимаю? — приподнимаю бровь и дерзко заглядываю в глаза своей бывшей. — Если ты уже была в такой ситуации, и у тебя уже есть один ребенок, на которого биологическому отцу плевать, то нахрена ты ввязываешься в это еще раз?
Настя потерянно хлопает пушистыми ресницами.
— Но ты ведь… ты не такой, как Олег, — ее голос дрожит.
— А может я еще хуже, Настя? Может мне не нужны от тебя дети?