За разговорами и вкусными закусками мы не замечаем, как пролетает время. Ресторан уже готовится к закрытию, и мы с Ромой остаемся в числе последних посетителей.
Покидаем заведение сами, пока нас не попросили уйти.
— Спасибо тебе за этот вечер, — улыбается Рома. — Приятно вспомнить молодость, да?
— Да, — согласно киваю.
Мы идем вниз по улице. Немного холодно в платье и шубке, но я не хочу вызывать такси и ехать домой.
Расставаться с этим мужчиной не хочется… как в институтские годы. Продлить бы момент.
— Устала? — уточняет Рома.
— Есть немного, — отзываюсь тихо, рассматривая яркие огни впереди. — Вечер был очень богатый на эмоции.
— Даша, — Рома тормозит посреди улицы, и я тоже останавливаюсь.
Оборачиваюсь к нему, чтобы не разрывать зрительный контакт, а у самой сердце падает куда-то в пятки.
Я себя опять двадцатилетней девочкой чувствую. Просто накрывает и затягивает. Словно у нас все только начинается, а впереди вся жизнь. Счастливая, яркая, полная огня и романтики.
С Ромкиными песнями, с его безумными подарками, с путешествиями. С рождением детей, с их первыми криками и первыми шагами. С клятвами верности, со взлетами и падениями.
Мой муж осторожно тянет руки к воротнику моей шубы, поправляет его. Смотрит в мои глаза с тем блеском, который был в самом начале наших отношений.
А затем наклоняется и накрывает мои губы своими.
Чувствую его тепло и влажное, ласковое прикосновение. Притягивает меня в свои объятия и осторожно углубляет поцелуй. Он будто спугнуть меня боится.
А я не убегу.
В двадцать лет не убежала, и сейчас не собираюсь.
Я ведь люблю… люблю его безоговорочно.
Рома провожает меня домой на такси. Я смотрю в окно и улыбаюсь, а теплые пальцы моего мужа осторожно поглаживают меня по тыльной стороне ладони. Приятные и трепетные прикосновения отзываются в сердце, обволакивают нежностью и залечивают каждый шрам, каждый вскрытый нарыв. Прижимаю к себе букет из роз, вдыхаю сладковатый приятный аромат с лепестков, а у самой глаза на мокром месте от счастья.
Я так ждала этого момента…
Ждала, когда мое ко мне вернется. Жаждала вновь оказаться первой и единственной любовью моего мужа.
Той девочкой, которую нельзя обманывать и предавать.
Лучшей.
Дорогой.
Желанной.
И я до дрожи ощущаю его бережную любовь.
Такси подъезжает к воротам дома, и я перевожу на Рому грустный взгляд. Расставаться не хочется. И тело требует продолжения.
— Ну что? До завтра? — тихо говорю я, скромно улыбаясь.
— Даже на кофе не пригласишь? — нагло интересуется Рома.
— Какое кофе в три часа ночи?
— С сахаром и молоком, — расплывается в улыбке и с вызовом на меня смотрят.
Его глаза затягивает поволокой. И это его предложение «выпить кофе» носит очень понятный подтекст.
Я прикусываю губу и свожу колени. Самой тоже хочется… после всех этих поцелуев и нежных поглаживаний по руке.
Да и соскучилась я по нашей близости за время разлуки.
Я же тоже человек с потребностями, а не каменная статуэтка.
— Не знаю… а дети? Если дети увидят нас вместе? — с блеском в глазах спрашиваю я.
— Ну и что дети? Мы муж и жена, между прочим. Имеем право на кофе!
Я тихо хихикаю, утыкаясь в букет.
Не хотелось бы мне, чтобы Макс и Олеся поймали нас вместе. Нужно сначала поговорить с детьми, рассказать им все, а не вот так сразу шокировать возвращением блудного отца.
— У меня вообще-то следующий заказ, — бурчит недовольный водитель такси. — Вы либо выходите, либо доплачивайте. Время — деньги!
Рома продолжает смотреть на меня пристальным и требовательным взглядом. А я только губу закусываю.
— Ладно, — киваю. — Пойдем домой. Только завтра с утра тихонько уйдешь, чтобы никто тебя не видел. Ладно?
— Даш, ну что за детский сад?
— Это не детский сад, Рома! Я так хочу! Сначала нужно все объяснить Максу и Олесе, а не вводить их в состояние шока твоим резким возвращением.
Царицын расплачивается с водителем, и мы вместе крадемся по нашему участку к крыльцу.
— Поднимайся наверх, а я цветы в вазу поставлю, — шепчу я, разуваясь прямо в темноте.
— Хорошо, — отзывается Рома и тихо, на цыпочках, движется к лестнице.
Я замираю, провожая его тревожным взглядом. Половицы скрипят. Еще и Томас начинает мяукать, как безумный.
Зря мы, наверно, все это затеяли.
Могли бы и потерпеть. Сначала рассказать все детям, и только потом снова ночевать все вместе. Но как уж тут держаться, если обоим невтерпеж?
Прохожу на кухню не включая свет. Насыпаю Томасу корм в миску, лишь бы он верещать перестал.
Достаю с верхней полки вазу, наливаю в нее воды. У самой от предвкушения внизу живота приятное тепло растекается. Представляю, как Рома прижмет меня к стене, жадно вопьется в мои губы и заставит получить самый сладкий оргазм.
Он меня наизусть знает. Каждую эрогенную точку, каждую клетку моего тела. И с ним я всегда раскрываюсь, как цветок.
Ставлю вазу на стол, а затем снимаю ленточку с букета. Ставлю розочки в воду по одной торопливо. В тишине дома слышу, как стучит мой учащенный пульс.
Мне уже не терпится закончить с цветами и пойти в спальню, где меня ждет мой муж!
Замираю, когда слышу приближающиеся шаги.
Олеся включает свет и сонно жмурится.