Голая блондинка с грацией холёной кошки плотно прижимается к Глебу. Одна её нога закинута на ногу моего любимого, изящная ручка покоится чуть ниже его живота… Понимаю, что ещё секунда и я либо рухну без чувств, либо заору во всю глотку, либо и то и другое сразу. Нет! Подобного унижения мой рассудок уже не выдержит! Разворачиваюсь, подобно заводной кукле, и механически, на автомате, выхожу из квартиры. Поднимаю дверную ручку вверх: «щёлк» Всё, не было меня тут! Не было! Я вернулась из отпуска в неподходящий момент. Муж привел домой любовницу в то время, когда мы с ребенком уехали на отдых. Больно, но я притворилась, что ничего не видела. Ведь я полностью завишу от него. Моя идеальная жизнь разрушилась в одно мгновение, и теперь мне нужно понять, что же делать дальше.
Дом, милый дом!
В самом радужном настроении забегаю в подъезд, несусь к лифту и сталкиваюсь с досадной неожиданностью — лифт не работает. Информационная записка сообщает, что неисправность должны устранить… вчера.
— Вот редиски! — выдыхаю разочаровано, и, внезапно, ловлю себя на мысли, что расстроиться по-настоящему ну никак не выходит. Подумаешь какая незадача! И что с того, что пешком на десятый?!
Мелочи жизни — сущие пустяки по-сравнению с предвкушением радости от скорой встречи с Глебом.
Как на крыльях взмываю на свой этаж и тихонечко отпираю входную дверь.
В прихожей сумрачно — окна на кухне плотно зашторены.
Моя рука автоматически тянется к выключателю — отдергиваю её в самый последний момент, замечая распахнутые двери в спальню.
В квартире царит сонная тишина и покой — моя радость явно ещё спит. Скорее всего измучился за ночь, бедняжка. Он всегда весьма тяжело переносит даже самое лёгкое недомогание, а уж если температура поднимается — то всё, считай пиши-пропало: для Глеба такое состояние равносильно пытке.
Накатывает нежность и острая потребность увидеть его. Не могу больше ждать! Не снимая обуви, (всё равно сейчас предстоят хлопоты по-хозяйству: чистота, покой и хорошее питание порой не хуже лекарств лечат) бесшумной тенью проскальзываю к дверям спальни, заглядываю в комнату, делаю шаг внутрь и… замираю.
Яркие солнечные лучи слегка пробиваются сквозь бархат штор, превращая тьму в тёплый, успокаивающий полумрак. Спится при таком освещении вполне себе неплохо.
И видится тоже…
Мой любимый, абсолютно обнажённый, лежит на спине. Скомканное одеяло сбилось в изножье кровати. Голова Глеба повёрнута к окну и мне отчетливо виден его тонкий, точёный профиль. Муж крепко спит.
Светлые локоны волнами разметались по подушке, создавая эффект своеобразного нимба. Он действительно похож на прекрасного ангела или на древнегреческого бога-Аполлона. Красивое, но вместе с тем, мужественное лицо, крутые плечи, широкая грудь, тонкая талия, переходящая в стройные бёдра, в меру мускулистые длинные и ровные ноги — кажется, что это совершенное тело создано не природой, а гениальным скульптором, настолько оно безупречно. Я застываю на секунду, всматриваюсь, ловя каждую мелочь, а потом перевожу взгляд на ту, что бесстыдно примостилась подле моего мужчины.
Голая блондинка с грацией холёной кошки плотно прижимается к Глебу.
Одна её нога закинута на ногу моего любимого, изящная ручка покоится чуть ниже его живота…
Несмотря на шоковое состояние, безотчётно отмечаю про себя, что соперница красива. И «красива» — это ещё мягко сказано.
«Высший сорт» — как выразился бы Глеб.
Кукольная мордашка, из разряда тех, что никогда не выходят из тренда: пухлые, чувственные слегка приоткрытые губы, аккуратно очерченные брови, большие глаза, обрамленные густыми изогнутыми ресницами…
Сама не очень высокая, но изящная, длинноногая, с полной грудью, крепким задом, плоским животом и осиной талией. Густая грива шелковистых волос золотым водопадом рассыпалась вдоль обнаженной спины.
Подле кровати стоят два фужера и валяется несколько пустых бутылок из под шампанского. А у самых моих ног какой-то комок белого тряпья. Поддеваю его носком кроссовка — взгляд фокусируется на красном кресте.
— Вот же! — проносится в голове, — А я была так уверена в его неприязни к представителям медицины…
Брезгливо отпинываю от себя карнавальный костюм белобрысой.
Тем временем Глеб шевелится и прижимается ещё плотнее к своей пассии. А я, наивная, думала, что ближе чем сейчас уже невозможно. Видимо, это правило распространяется только на меня.
Неимоверным усилием подавляю готовый вырваться судорожный всхлип.
Глеб бормочет что-то нечленораздельное и утыкается носом в макушку «медсестрички».
Понимаю, что ещё секунда и я либо рухну без чувств, либо заору во всю глотку, либо и то и другое сразу.
Нет! Подобного унижения мой рассудок уже не выдержит!
Разворачиваюсь, подобно заводной кукле, и механически, на автомате, выхожу из квартиры. Делаю шаг к лестнице, потом возвращаюсь и плавно поднимаю дверную ручку вверх — раздается лёгкий щелчок запираемого механизма.
Всё, не было меня тут! Не было!
Уже не имея возможности сдерживать истерические спазмы, всхлипываю, хватаю пересохшим горлом затхлый подъездный воздух и, очертя голову, несусь со всех ног вниз.
Мне везёт: по-пути не сталкиваюсь ни с кем из соседей. Вылетаю на улицу и останавливаюсь в ступоре.
— Как он мог!!!! Как вообще возможно, что он, такой верный, любящий и заботливый, мог так поступить?!
Рыдания сотрясают тело. Понимаю, что не могу остановиться, не могу успокоиться.
А если кто-нибудь из знакомых увидит меня в таком состоянии?!
Затуманенным слезами взглядом лихорадочно обшариваю окрестности. Мне нужно найти укрытие от любопытных глаз, место, где я смогла бы остаться наедине с собой, спокойно выплакаться и если не принять, то хотя бы осознать случившееся.
Внимание привлекает домик-теремок на детской площадке напротив. Несусь к нему, забираюсь внутрь, сажусь, сжавшись в трясущийся комок и обхватив колени руками.
