На этих словах наши взгляды пересекаются. Мы оба перестаем смотреть на мужа. В его глазах чистейшая ярость. Он готов продолжать. Но что-то в нем теплеет, когда он видит меня, обхватившую плечи руками, смотрящую затравленным зверьком.
Шепот сам срывается с губ.
– Не надо. Он отомстит, – мне страшно.
Правда страшно, что бывший напишет заявление. Какой бы властью Дамир не обладал, закон не будет разбираться, за что досталось Кириллу. Всем все равно. Кто в синяках, тот и пострадавший. Даже если это…
– Пусти. В норме, – не отрывая взгляда, чуть повернув голову в бок, говорит охраннику.
Тот отпускает, и я срываюсь с места, как ненормальная, подбегая к Дамиру, и крепко прижимаясь к его груди. Господи, спасибо. Не простила бы себе никогда, случись что.
– Тихо, успокойся, – горячие руки гладят спину, подарив блаженное тепло.
Только сейчас понимаю, что меня трусит. В прямом смысле трусит. Но не от холода. От страха. От страха за дорогого сердцу человека.
– Ну-ка, прекрати. Кому говорю? – вроде и приказывает, но как-то очень ласково.
– Я за тебя испугалась, – утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая аромат.
– Так вот под кого легла. Что ж. Посмотрим еще…
Муж рискует вякнуть, и я чувствую, как напрягается крепкое тело под моими ладошками. Нет, давайте без повторений. Прошу.
– Не надо, – резко вскидываю голову, пытаясь поймать взгляд Хасана, но он уже принял вызов Кирилла и не отступит. – Прошу.
– Самир, прибери здесь. Только так, чисто. Нам пора. Завтра подойди в офис к двенадцати часам, есть разговор.
– Хорошо, господин.
Дамир резко переводит взгляд на меня, и, подняв на руки, несет на выход. Муж кричит что-то нам в след, но я не слышу. Обнимаю крепкую шею руками и растворяюсь в силе защитника. Нельзя привыкать, нельзя доверяться. Но не могу. Поддаюсь желанию, немного подтягиваясь, целую мужчину в заросшую щеку.
– Спасибо тебе.
Он лишь кивает. Даже мельком не смотрит. Это значит? Непонятно что это значит. Отвожу взгляд в сторону и даже не хочу анализировать, делать выводы. Боюсь. Он сам все скажет. Точно скажет. Слишком много вопросов было в его глазах, и на каждый мне предстоит ответить.
Быстро доходим до парковки, где уже маячит еще один «шкаф». Нервный весь. Это я всех так довела?
– Господин Хасанов, – мужчина спешно открывает переднюю дверь, и меня усаживают на сиденье.
Дверь закрывается, и я оказываюсь отрезанной от мира. Второй раз на этом сиденье. Только в этот раз все по-другому. Хочу услышать, о чем спорят мужчины, но не выходит. Мотор не заведен, а машина со звукоизоляцией. Надо же, в прошлый раз не обратила на это внимание. Да и сейчас не особо осматриваюсь.
Хочу понять, что происходит снаружи. Скверно получается. Могу разобрать лишь то, что парень оправдывается, как мальчишка. И он тоже избит. Ничего не понимаю. Сегодня день бойцовских кроликов? Почему у всех лица с ссадинами? Неизвестный размахивает руками, кивает в мою сторону, а потом недовольно взмахивает руками, в то время как Хасанов спокоен, как удав.
Мужчина уходит к соседней машине, и Дамир, выждав минуту, садится на водительское место, звучно хлопнув дверью. Даже вздрагиваю немного. Мне неловко здесь и сейчас. Не знаю, что говорить. Все слова кажутся не к месту.
Несколько секунд тишины давят сильнее громкой ссоры. Что же сказать? Как оправдаться? Не знаю. Смотрю на него, смотрящего вдаль, и сцепившего руки в замок на руле, и не могу налюбоваться. Красивый, сильный, добрый, отчаянный. Костяшки на руках сбиты, от чего невольно передергивает. Их нужно обработать. Точно. Как можно скорее. Нужно ехать. Но для этого надо что-то сказать.
– Спасибо, и прости, что ты пострадал.
– Так значит, замужем?
Слова срываются с наших губ одновременно, и он снова смотрит мне в глаза.
Только теперь иначе.
Дамир никуда не спешит. Ему важен ответ на заданный вопрос. Как бы я не хотела обсудить это в более спокойной обстановке, ничего не получится. Именно сейчас он решает, что делать дальше. Даже мотор не завел.
Отворачиваю голову, потому что сложно выдержать этот взгляд, когда в душе все обмирает, и начинает мелко потряхивать от пережитого. Ведь если бы Хасан не успел, то муж…
Нет, нельзя думать. Перетерпеть, отвлечься, а завтра станет легче. Всегда ведь срабатывала эта схема. Вот только сейчас кажется, что предел пройден, и еще немного, сорвусь в истерику.
Держу платье на груди, нервно стягивая края, думая, как ответить Дамиру. Стыдно признаваться в том, что муж загулял и теперь семья разрушена. Даже себе стыдно, не то что другому. Раз развожусь, муж загулял, значит сама виновата, была плохой женой: не ласковой, подурневшей, потерявшей огонек в глазах, и многое другое. Такие фразы я слышала от других женщин, и была уверена, что сама никогда в подобной ситуации не окажусь.
Да и сама бы так сказала, если бы не Летта, не голодный взгляд Хасана. Я молодая и интересная, веселая, просто в последнее время нет поводов для улыбки. Муж загулял, потому что это его натура, а не моя вина. И все же, разведенка. Как клеймо. Кому буду нужна? Никто ведь не спросит почему, сразу открестятся.