Монстр просто спал в нем до тех пор, пока я была удобной. Не хочу представлять, что со мной могло бы быть, возражай я ему все время, идя до победного в отстаивании своих желаний. Я просто могла однажды оказаться в реанимации. Глаза мужа горели одержимостью и желанием крушить. Кто знает в какой момент и за что, стул мог полететь не в дверь, а в меня? Хотя… сегодня он и летел в меня.
Судорожный вздох вырывается из груди. Буквально доли секунды, и все закончилось бы иначе, не заклинь дверь.
Как же это ужасно. Больше никогда не буду с ним встречаться. Не знаю, что с Берским, но без него я больше не буду ничего делать. Подпишу любые доверенности, доверюсь профессионалам, но сама ни за что не буду больше встречаться с мерзавцем. Хватит!
– Ты проехал поворот, – хриплым голосом говорю, когда замечаю, что мы поехали вперед, но Хасан молчит. – Дамир.
– Я слышу, но с чего ты взяла, что я его проехал?
– Но ты же сказал…
«Поехали». А я снова додумала. Почему я каждый раз строю маршрут, где Дамир от меня отказывается? Страх на фоне предательства?
– Я не отступлюсь, Милана. Есть вещи, которые прощать нельзя, и измена – одна из них. Теперь мне многое понятно, и, если думаешь, что разочаровала меня, ошибаешься. Нам нужно о многом поговорить откровенно. Сегодня, – хочу возразить, и он как чувствует это. – Надо все уже расставить по местам.
Не отвечаю, только киваю. Он прав. Завтра я снова закроюсь. Для него это на руку, для меня не знаю, но уверена, не станет разрушать меня окончательно. Никогда этого не делал. Даже в первую нашу встречу, мог ведь не отпустить, догнать, сделать своей. И не стал.
Теперь дорога кажется не такой давящей. Минуты пролетают незаметно. Раз, поворот, два, три, и вот все та же парковка, лифт и дверь. Только соседа не хватает. А нет, на мне порванное платье и растрепанные волосы, вместо укладки и красоты. Но ведь он принял меня такой.
Да, страшно будет говорить обо всем, ведь и о малыше придется рассказать, и о… нет. Я не смогу от него это скрыть. Это ведь важно, если вдруг он захочет семью. Со мной. Да, мысль на грани фантастики, но все же ведь возможна.
– Дамир? – нервно спрашиваю, когда мы уже заходим в квартиру.
– Да, – закрыв за нами дверь, приглашает внутрь, но я стою у порога.
Смысл идти дальше, если он меня отвергнет?
– Чего ты застыла? Пошли, – берет за руку, которой не держу порванное платье на груди, и ведет за собой, но я упираюсь. – Мил, что не так?
– Ты хочешь детей? – не могу спросить в полный голос, слишком больно, поэтому с губ срывается хриплый шепот.
– Разумеется. Хотя бы двоих.
– Мне лучше уехать, – вырываю свою ладошку, и сразу дыра в груди возвращается, та, которая поселилась в тот день, когда я потеряла ребенка.
– Мил, не начинай. Прошу тебя. Мы поговорим и все решим. Не бойся. Я не такой, как сама поняла кто. Если ты пока не готова, подождем.
Да, Господи, нет! Отрицательно качаю головой, и он недовольно поджимает губы.
– В чем дело? – чуть порыкивает в мою сторону.
– Нам лучше все закончить. Не мучь меня. Отпусти.
– Мила, пока ты не объяснишься, не уйдешь. Хочешь свободы, я ее дам, но сначала назови хоть одну причину, почему я должен это сделать. Нас тянет друг к другу, мы повернуты друг на друге. Почему ты упрямишься?
– Я не смогу дать тебе то, что хочешь.
– Бред. Ты можешь дать мне все. Любовь, заботу, тепло, вдохновение, большую семью. Все! Этого достаточно.
– Я не дам тебе семью, – пячусь назад, не могу сказать это. Не могу. Страшно.
– Да почему? Ты просто трусишь. Признайся в этом. Но я вытравлю из тебя этот страх, хочешь ты того или нет. Поняла меня? Я не отступаю и беру то, что хочу. И ты…
– Я не смогу родить! – осекаю его резким криком на полуслове, от чего он теряется.
– Повтори, – с неверием переспрашивает, а из меня словно жизнь выбивают, ведь так страшно признаваться в этом тому, с кем хочешь быть.
– У меня никогда больше не может быть детей, – говорю, и соленые дорожки вновь бегут по лицу.
Глава 15
Дамир смотрит на меня и не моргает. Такого напряжения в его взгляде я еще никогда не видела. В нем не было злости, в нем было отчаянье человека, который чего-то хочет, но это что-то с изъяном. Лучше все сказать сейчас, чем потом. Так будет легче и мне, и ему.
Но так хочется, чтобы остановил, не дал уйти. Только в глазах цвета грозового неба муки выбора, а я не хочу, чтобы он мучился. Слишком дорог стал.
– Мне лучше уйти, – шепчу пересохшими губами, и Хасан отмирает.
– Да, – всего одно слово, от которого внутри все обрывается.
Так грузно сказано, но так правильно. Хоть у кого-то из нас хватило сил не погружаться туда, где будет царить отчаяние и боль.
– В ванну. Дверь вон, сейчас принесу что-то из своих вещей, – показав на нужную дверь, он разворачивается и начинает уходить. – Можешь пока душ принять, я положу вещи на подставку, – уже на ходу договаривает, а я не верю в услышанное.
Мне точно не показалось, и он отправил меня принять душ, а не на выход? Хлопаю глазами и, кажется, дышу через раз. Он не мог это сказать.
– Дамир? – зову его, мне нужно убедиться, что не ослышалась.