– Что?! – у меня задёргалось верхнее веко. – Ты вообще нормальный?! Или забыл из-за чего мы разводимся?
– Видишь, какая мы хорошая пара! – мерзко хмыкает Самсонов и притягивает меня к себе.
Не хочу! Я дёргаюсь в его объятиях и внезапно оказываюсь на свободе. Что за?.. Всё оказывается проще простого – Вадим, про которого мы успели забыть, без усилий завернул Самсонову руку за спину! Со стороны поза невинная, но на шее Самсонова вздулась вена. Кажется, ещё чуть-чуть и Вадим сломает ему руку.
– Вадим, – так защищают меня впервые, – отпусти его, пожалуйста.
– Кир, ты уверена? – по-прежнему дружелюбно интересуется Вадим. – У меня сложные отношения с теми, кто применяет силу к женщинам.
– Да, всё в порядке, – Вадим отходит, но останавливается за моим плечом. Даже мне становится неуютно и снова встаёт ребром вопрос: кто он вообще такой?! – Самсонов, ты совсем с катушек слетел? Я последний раз тебя предупреждаю, ещё одна такая выходка и я в лепёшку разобьюсь, но сына ты больше не увидишь!
– Кира…
– Я не хочу ничего слышать! – не смотря ни на кого я сажусь за руль и медленно выдыхаю.
Я забыла взять у Вадима координаты, а он уже садится в свою машину. Да плевать, поеду за ним и всё! В зеркале заднего вида – Самсонов, стоит на середине дороги, засунув руки в карманы брюк и смотрит нам вслед.
– Мам, а папа не едет?
– Нет, Саш, папе нужно на работу! – дворами мы выезжаем сначала на окраину района, а после – на объездную дорогу.
Передо мной – фары чёрного джипа, скорость которого ни на километр не превышает допустимую. Сашка рассматривает лес по обе стороны дороги, а руки на руле дрожат. Не от страха, я с трудом сдерживаю бешенство.
Как. Он. Посмел?!
На людной улице, в присутствии постороннего и собственного сына! Пальцы белеют и я разжимаю сведённые ладони. Одно название, а не муж! Как мне теперь смотреть в глаза Вадиму? Особенно, когда перед моими его: «Кир, ты уверена?» Да ни в чём я уже не уверена!
Я в последний момент замечаю мигающий поворотник Крузера и поворачиваю вслед за Вадимом. В отличие от шестиполосной объездной, здесь – всего две полосы и высоченные сосны со всех сторон. Мелькает закрытый чёрным пакетом дорожный знак, на телефоне 4G моментально съезжает в Е, а я всё ещё не боюсь.
Лес как-то быстро заканчивается и мы въезжаем на…
… аэродром.
Я насчитываю три полосы, пока мы едем по пересекающей их дороге. Сколько раз мы летали на самолёте, а такое я чувствую впервые. Безумные площади! По меркам нового аэропорта этот – маленький, но не тогда, когда ты едешь прямо по аэродрому, пусть даже на внедорожнике.
– Мама?
– Это аэродром, Саш, – Самсонов забывается, когда я вижу ещё несколько стоящих рядом машин примерно в километре от нас.
– Аэлодлом?
– Полоса, откуда взлетают самолёты, – надо было уточнить у Вадима кто ещё будет.
– Мама! Мама! Велтолёт! – оглушительно кричит Сашка и я поворачиваю голову.
На одну из полос и правда приземляется вертолёт, но не тот, на котором в американских фильмах журналисты летают по городу. На полосу садится настоящий монстр цвета хаки, с четырьмя огромными лопастями и советской звездой на фюзеляже! По сравнению с джипом Вадима, моя Ауди – малышка, а в этом военном чудовище не меньше трёх таких джипов!
– Вертолёт, – поражённым шёпотом повторяю я и не замечаю, что мы уже приехали.
Приходится резко тормозить и уходить правее Крузера. Моя вина – засмотрелась на приземлившуюся громадину. Рядом с нами уже стоят несколько разнокалиберных машин, от Хонды Аккорд до Тахо, и у меня возникает закономерный вопрос в уместности нашего здесь присутствия.
Вадим выходит из машины первый и машет рукой разом обернувшимся к нему мужчинам, но не спешит подходить к… друзьям? Не то чтобы я чувствовала себя неуютно, оставаясь здесь единственной женщиной, но если в следующий раз мы соберёмся ехать куда-то с Вадимом, у меня возникнет гораздо больше вопросов.
– Надеюсь, ты привёз нас не для того, чтобы позлить своих знакомых, – хмыкаю я и снова не успеваю.
– Я не подумал, что тебе может быть неуютно в мужской компании, – Вадим откровенно насмешничает и аккуратно ставит Сашку на землю.
Сыну сейчас не до меня. Ему безразлично всё на свете – незнакомое место, неизвестные люди, лес. Всё его внимание там, где замедляется поистине гигантский винт вертолёта.
– Там велтолёт! – восторженно выдыхает он. – Мам, вертолёт!
– Он называется Ка-60, или Касатка, – Вадим присаживается на корточки и показывает Сашке на крохотную, по сравнению с вертолётом, надпись.
– Касатка, – кажется, мой сын впал в транс. – А мозно туда? – он тыкает в Касатку пальцем. – Мозно? Мозно? Мозно?
– Чуть попозже, – улыбаясь, Вадим лохматит светлые волосы и поднимается.
– Попозже? – с откровенным скепсисом переспрашиваю у него.
– Идём, нас ждут, – не отвечает Вадим.
Я беру Сашку на руки, потому что идти до всё ещё смотрящей на нас компании прилично, но ему всё равно. Сын обхватывает меня за шею и не отрывает взгляда от военного монстра.
– Привет!
