— Считаешь, я должна простить его? Быть мудрее, проглотить обиду и сделать вид, что ничего не было?
— Я разве враг своей дочери? — с укором спросила мама.
— А разве ты не это имела в виду? Не пресловутую женскую «мудрость»? Ту самую, которая про все понять, простить и не звездеть лишний раз?
— Нет, милая, — улыбнулась она, ставя передо мной кружку с ароматным напитком, — я про другое.
— Про что? — я прикрыла глаза и блаженно вдохнула. Запах из детства. Дома сколько ни делала — и близко не получалось такого, а у мамы всегда по-особенному. Всегда вкусно.
— Я тебе так скажу, — произнесла она, усаживаясь напротив, — мудрость не в том, чтобы слушать всех вокруг и поступать так, как им кажется правильным. Нет. Ты должна делать то, что по душе именно тебе. Не подругам, не каким-то левым людям, не мне. А именно тебе. Хочешь мстить — мсти. Только чтобы было не через силу, а в удовольствие. Хочешь прогнать? Бери метлу и гони, не жалей. Хочешь остаться с ним — оставайся, безо всяких оглядок на то, кто и что скажет. Жизнь твоя и счастье твое. Если тебе для него нужен Прохоров, значит оставляй. Нужен кто-то другой — выбирай.
— По-твоему, это так просто? Взять и оставить?
— Нет, конечно. Сложно. Еще как. Но помнишь, я тебе всегда говорила про право одной ошибки? Прохоров свое использовал и прекрасно понимает это. Если искренне раскаивается, если действительно осознал ошибку и хочет сохранить семью, то будет над тобой трястись и на руках носить. И ты никогда не пожалеешь, что дала ему второй шанс.
— А если все-таки пожалею?
— Тогда только… — она изобразила пальцами ножницы.
— Мам!
— Ну, а что? Чик-чик, и готово. Чтобы деточку мою больше обижать не смел.
Мама такая мама.
Я не выдержала и, прикрыв глаза ладонью, рассмеялась. Смех сквозь слезы, но на душе немного легче, и узел, в который стягивались внутренности, ослаб.
Она права. Надо поступать так, как будет лучше мне, а не кому-то другому.
Осталось только разобраться в собственных желаниях и не обмануть саму себя.
Конечно, после разговора с матерью я не побежала к любимому мужу, распахнув объятия.
Нет. Оно так не работает, чтобы раз, и по щелчку забылось, простилось, и все зажили долго и счастливо и как раньше.
Увы. Как раньше уже не будет. Придется подстраиваться к новым реалиям, в которых сердце мое уже не было таким радостным и целым, как прежде. В которых появилась Юляшка со своим приплодом. В которых та самая, роковая единственная ошибка уже совершена, и последствия навсегда останутся с нами.
После разговора с мамой я поняла только одно — чужие советы подходят для чужих. А для себя и правда нужно что-то свое. То, что принесет удовлетворение лично мне и моей раненой душе.
И это не другой мужик, в этом я уже убедилась. Я лучше буду одна, чем не пойми с кем, лишь бы отомстить. Вот если бы появился принц на белом коне, и накрыло бы новой любовью, то да. Ну или хотя бы страсть неземная полыхнула, напрочь снося крышу. А так, просто, чтобы было… На фиг. Я себя не на помойке нашла, чтобы размениваться на такое.
Потешить свою гордыню эффектным уходом? Но… С хрена ли мне уходить? С хрена ли освобождать свою территорию? С хрена ли отказываться от того, что я сама строила? Чтобы гордо страдать в одиночестве? Чтобы потом, когда стану старая и дряхлая, авторитетно утверждать, что я прям баба-кремень, которая познала жизнь? Всех разогнала, выжила и вообще настолько сурова, что сама себе в зеркало не улыбаюсь?
Пфф, такое себе…
Я улыбаться люблю. И жить люблю.
Оставалось ответить на один единственный вопрос.
Готова ли я отказаться от Глеба? Забыть годы, проведенные вместе. Между прочим, весьма неплохие годы. Да, где-то было сложно, где-то хотелось прибить его, но в целом-то было здорово.
Наши чувства уже давно вышли за рамки подростковых страстей. Когда чуть что — вспышка, взрыв, развод и девичья фамилия. Когда максимализм плещется через край, и хочется либо все, либо ничего. Между нами столько связей, иных, в тысячу раз более глубоких, чем те, что были прежде. Как от них отказаться?
И не в мудрости дело. Не в том, что я как жена, мать и хранительница очага должна лечь костьми и, наступив себе на горло, простить все косяки, лишь бы сохранить семью.
Не в этом!
А в том, что я хочу. Для себя. Как бы эгоистично это не звучало.
И сейчас, конкретно в этот момент, на первом месте стояли не интересы детей, не какие-то материальные заморочки, и уж тем более не мысли о том, кто и что обо мне подумает. Плевать мне на мнение посторонних.
Сейчас на первом месте была я. Мои желания. Мое виденье жизни. Мое удобство и мои чувства.
Мама права, некоторые со временем перегорают, остывают, настолько опостылевают друг другу, что смотрят в разные стороны. У нас с Прохоровым не так, мы и правда проросли друг в друга. И отказаться от него — это почти то же самое, что отказаться от самой себя. От очень внушительной части самой себя.
Хочу ли я от себя отказаться? Разорвать на части и остаться с убогой культей вместо души? Нет.