У Вероники нависшие веки, а надо мной висит угроза в виде обиженной жены.
– Заманчиво, но у меня срочная операция. Прости, зайчон.
– Может тогда ночью приедешь? Мне понравилось быть с тобой, – призналась девушка, пока я торопливо одевался.
И мне понравилось. Не держать мебель, пока Вероника протирала полы. И не это идиотское утро. Мне понравилось снимать с Ники бельё зубами, и танцевать с ней на простынях.
– Посмотрим. Я побежал, – чмокнул её в губы и провел пальцами по Никиным бровям. – Ник, на досуге подумай насчет блефаропластики.
– Чего? Ты обалдел?
– Эй, зайчон, не злись, я же не настаиваю. Просто подумай. Операция за мой счет, – выкрикнул я уже от двери, в которую вышел через секунду.
Парковка. Дорога. Мчусь, анализируя Лилино поведение: разговор с Никой она не могла услышать, иначе меня бы ждал армагеддон. И Лиля абсолютно точно не видела как я уходил из дома, спала она.
Не поверила моей записке? Накрутила себя?
А если нас с Никой кто-то видел и жене доложил? Мы же в клубе были на прошлой неделе. А потом отжигали в номере-люксе.
Черт, черт, черт! Я не хочу ссориться с женой, и я не могу её потерять. Какая без неё вообще может быть жизнь?!
– Хоть бы пронесло, – взмолился я вслух. – Я буду идеальным мужем, только пусть меня пронесет!
Вышел из машины, и побежал к дверям клиники, по пути чуть не согнувшись от неприятных ощущений в животе. Гребаная мебель была тяжелой, целый час ночью её держал. Да и после уборки мы с Никой занимались отнюдь не отдыхом. Вдобавок, нервы, вот и отдает в живот.
По второму этажу я пронесся ураганом, забежал в сестринскую и надел один из запасных халатов. Так, теперь спокойно, не бегом, а шагом. И волосы бы пригладить.
Я шел к своему кабинету, принюхиваясь к себе – не пахнет ли от меня восточными духами Ники. Вроде всё чисто, спалиться я не должен.
– Лиля, ты что здесь делаешь? – «удивился» я, войдя в свой кабинет.
– К тебе приехала. А ты где был?
– Я же тебе писал. Прости, не стал будить. Думал что быстро вернусь но замотался. Спал около полутора часов здесь, на диване. Так, – добавил я в голос строгих ноток, – ты что, меня в чем-то подозреваешь? Чуть позже я отшлепаю тебя за недоверие, а сейчас иди-ка ко мне, жена. Я хочу свой утренний поцелуй.
ЛИЛЯ
Утренние поцелуи —
это мое любимое. Они долгие и ласковые. И обычно заканчиваются
таким же медленным чувственным сексом.
Но сегодня мы не дома, не в постели.
С сожалением оторвалась от мужа и поерзала у него на коленях. Окинула его жадным взглядом. Взъерошила и так растрепанные волосы.
– Всего полтора часа спал? А я вообще не спала, – призналась.
– Ну ты даешь, – Давид откинулся на стуле. Его рука расслабленно лежит на моем бедре.
– Да, – погладила белый манжет халата, из-под которого виднеются часы-устрица с танцующими кристаллами. – Разобрался с пациенткой?
– Не сомневайся.
– Что у нее было? Грудь седьмого размера воспалилась до десятого?
– Лиля, – муж усмехнулся, носом уткнулся мне в шею. – Ты как маленькая. Дети так же ревнуют родителей к работе.
– Но ты впервые не ночевал дома.
– В первый и последний раз, – заверил Давид. Щекотно потерся носом и шумно втянул мой запах. – М-м-м. Черт. Хочу тебя.
– Жди до вечера, – покосилась на дверь.
В его кабинете у нас не было никогда, хотя Давид и намекал. Но мне неприятно, стоит представить, как он тут голых женщин лапает, фломастером на их коже черкается, из каждой делая совершенство – пропадает всякое желание.
– На обед приедешь? – развернулась и спиной откинулась на его грудь.
– Работы много, любимая.
– А ночью ты кому звонил?
Пауза.
После которой прозвучал ровный голос мужа:
– Звонил? Никому. Пациентка пульнула сообщение с кучей восклицательных знаков. И если бы я не поехал – меня бы через экран ее желчью прибило. Она прямо вне себя была от злости.
Сижу у него на коленях.
И смотрю на статуэтку богини красоты, что пристроилась между монитором и рамочкой с моей фотографией.
– Мне показалось, что ты кому-то звонил.
– Показалось, – заверил муж. – Лиля, ты же с мигренью свалилась. Как, кстати, любимая, получше?
Он поцеловал меня в затылок.
– Здесь болит? – шепнул. С поцелуями добрался до виска. – А здесь?
– Уже не болит, – улыбнулась и прижалась к нему.
Наверное, да. Показалось. Голова так трещала…
Но есть еще сообщение пациентки с кучей восклицательных знаков.
Попросить показать или нет?
Ушла в мысли. И рассеянно уставилась на дверь, которая открылась без стука. На пороге выросла женщина в белом халате – операционная медсестра Люда.
– Давид, там тебя требуют. Лиля, как жизнь? – кивнула она мне.
– Скажи, что я занят, – отозвался муж. – И дверь закрой с той стороны, спасибо, – выпроводил он Люду, когда она уже собиралась возразить.
Стало неловко.
Сижу тут, отвлекаю его своими глупостями.
– Наверное, что-то срочное?
– Подождут. Я еще не наобнимался, – Давид прижал меня к груди. Точно до вечера будем терпеть? Я что-то соскучился.
– Точно, – хмыкнула и усилием убрала его руки, скользнувшие мне под толстовку. – Кстати, – повернулась. – А почему Люда к тебе без отчества обращается?
– Только сейчас заметила? – Давид улыбается.
