Перед глазами все плывет, я не могу сфокусировать взгляд ни на чем, меня будто сотрясает дрожь.
Все эмоции отходят куда-то на задний план. Что там говорила мать Артема? Вообще плевать. Оскорбляла? Я не помню ничего.
Меня выставили как преступницу за порог — это тоже не задевает.
Весь мой мир сейчас крутится только вокруг меня и моих ощущений.
Живот будто перетянуло свинцом, все внутри попросту встает колом. По ногам текут, по ощущениям, реки.
Я опускаю взгляд. Кровь.
Перехватываю живот.
— Нет. Миленький, нет. Не уходи. — Меня от страха трясет.
Он же еще такой маленький, совсем крошка. Если я его потеряю, мне кажется, перестану жить.
Плевать на всех. На отца ребенка, который так жестоко поступил со мной. Плевать на его стерву-матушку. Да пусть весь мир сгорит к чертям!
Пусть только мой ребенок живет.
Забавно, как все быстро меняется: еще месяц назад я ревела на кровати в холодном гостиничном номере и не знала, что делать дальше, оставлять ребенка или же.
А сейчас готова молиться всем богам, сделать что угодно, лишь бы только он жил, мой малыш.
— Иди отсюда, — шикает на меня охранник и скрывается за дверями банкетного зала.
Я оглядываюсь.
В нескольких сотнях метров небольшой торговый центр. Здесь уже мне не помогут, значит, мне нужно туда.
Ухожу по стеночке, аккуратно, не спеша, без резких движений, приговарива;
— Живи, маленький, живи.
Меня замечают две девушки. Поначалу шарахаются — вид у меня не очень. Мало того, что наверняка я вся взъерошена, так еще и кровь на платье.
Сначала они хотят пройти мимо, но потом одна решительно разворачивается и идет ко мне.
Стена торгового центра холодная, но я должна на что-то опираться, иначе попросту упаду.
— Ты беременная? — девушка подходит ближе и заглядывает мне в лицо.
— да. Можешь позвонить в скорую? — зубы у меня стучат.
То ли от холода, то ли от нервов.
— Конечно, — она звонит, сообщает адрес.
К нам подходит вторая девушка и становится рядом с подругой.
— У тебя так было, помнишь? — спрашивает ту, которая первая подошла
Девушка кивает и грустно улыбается мне.
— Помню.
Скорая приезжает на удивление быстро, меня сразу же забирают.
— Удачи тебе! — желает мне та, которая вызвала скорую.
— Что стало с твоим ребенком? — кричу ей, пока меня закатывают в карету скорой помощи.
Вместо ответа она отрицательно качает головой.
Со мной будет по-другому! По-другому!
На карете скорой помощи включаются мигалки, и я поворачиваю голову.
В небольшой щелке двери вижу, как к банкетному залу подъезжает представительский седан. Артем открывает дверь и протягивает руку девушке. Тут же появляется Диана во всей красе.
А я… я еду в больницу, истекая кровью и, возможно, ребенком Артема.
В скорой мне ставят какой-то укол и оперативно доставляют в больницу. Дальше делают кучу манипуляций, задают миллион вопросов.
— что с моим ребенком? Что с моим малышом? — я тереблю всех, кого только можно, но никто не может дать внятного ответа.
— Может, надо позвонить кому-нибудь? — предлагает медсестра.
— Нет. Некому, — качаю головой
— А как же отец ребенка? — спрашивает без особого интереса.
— Нет у него отца. Лучше скажите, что с ребенком?
— Врач придет и все расскажет, — сухо и безэмоционально.
Отворачиваюсь к стене, по лицу тут же текут горячие слезы.
Можно, конечно, позвонить маме или Ангелине, но мать далеко, ночью она попросту не сможет добраться в город, первая электричка лишь в пять утра.
А Геля.. С кем она ночью оставит Анечку?
Нет, сейчас я точно звонить не буду.
Время тянется непозволительно медленно, и это страшно нервирует, просто сводит меня с ума. Наконец дверь открывается, заходит врач.
— Екатерина, здравствуйте, — она подходит ближе ко мне.
— что с ребенком? — пожалуйста, пусть он будет жив.
— По показателям с ребенком все в порядке. Мы не обнаружили ничего критичного, беременность маточная. Мы оставим вас под наблюдением на несколько дней. Проделаем вам ряд капельниц, а также назначим таблетки, которые, скорее всего, нужно будет пить до конца беременности, но об этом вы поговорите со своим врачом из женской консультации.
Пока что нам нужно остановить кровотечение полностью. Насколько я знаю, объем выделений сократился.
— Да, — облизываю сухие губы, — кажется. Я боюсь вставать.
— Понимаю. Пока что лучше сохранять покой, но вставать, например в туалет, можно.
Устало выдыхаю. Сегодня снова было слишком много эмоций, мне надо держаться от этой семейки подальше, чтобы родить здорового ребенка.
— Доктор, так что это было?
— Я склоняюсь к кровотечению вследствие изменений в шейке матки, но это не окончательно. В любом случае сейчас вам необходимо соблюдать покой и, самое главное, не волноваться. Ребенок здоров, осталось разобраться с мамой, — ободряюще улыбается мне.
— Спасибо вам большое.
— отдыхайте. Сейчас придет медсестра, поможет вам переодеться и поставит капельницу.
— Хорошо, спасибо.
Врач уходит, а я поворачиваюсь на бок, кладу руку на пока еще плоский живот и улыбаюсь:
— Будь со мной, маленький. Не уходи. Я так жду тебя.
Голос все-таки срывается, я всхлипываю.