— Я записывала наш разговор. - у Агаты Всеславовны оттягивается лицо. - Каждое слово записано. Если вы приблизитесь ко мне или моему ребенку, я обращусь в полицию. А если они мне не помогут, я пойду по всем желтым газетам страны и вывалю на них все подробности о вас. Вы не отмоетесь до конца жизни. Ваше благородное лицо вместе с репутацией будет измазано в дерьме!
Женщина смотрит на меня квадратными глазами, будто не может поверить в то, что я действительно сказала все это.
— Чокнутая! - выкрикивает и проносится мимо меня.
Да-а, полицию эта женщина не боится, а вот страх прилюдного унижения велик.
Я рада, что у меня получилось припугнуть ее.
— Чокнутая! - выкрикивает и проносится мимо меня.
Да-а, полицию эта женщина не боится, а вот страх прилюдного унижения велик.
Я рада, что у меня получилось припугнуть ее.
За своего ребенка я буду стоять насмерть
16.
Катя
После разговора с Агатой Всеславовной я не смогла спокойно сидеть дома. Отменила все съемки и сорвалась к маме.
Тут, вдали от городского шума так спокойно, так хорошо.
У мамы небольшой домик, но большой участок, на котором растут кустарники и деревья, засажен огород. Тут очень близко природа и из-за этого есть ощущение умиротворения.
Меня не тревожат призраки прошлого. Я знаю, что из-за угла на меня никто не набросится.
Клянусь, от своей бывшей свекрови я готова ожидать чего угодно, даже этого.
Эта женщина предлагала мне сделать аборт.
Она знает прекрасно, что внутри меня растет ее внучка или внук, но и это нее не оставляет. Она беспощадна. Она жестока.
Большой и страшный Бармалей. Он бегает по Африке и кушает детей.
Да-да. Именно так.
Кушает на завтрак, обед и ужин.
— Это же надо так, Катюша, - мама сетует, ставя на стол тарелку с супом.
Мы сидим на небольшой кухоньке, мама накрывает обед, а я, как в детстве, сижу в ожидании. я хотела ей помочь, напрашивалась, но мама сказала мне отдыхать.
— Ты чего, мамуль? - внимательно смотрю на маму, которая только и делает что вздыхает.
— До сих пор не могу поверить, что эта карга опустилась до такого!
Смеюсь.
— Мам, вы же с Агатой Всеславовной одного возраста.
— Карга - это про образ жизни! Это ж надо так! Пришла, запугала. На аборт отправила!
Она что же совсем умом тронулась? Как можно опуститься до такого? Ну не нравишься ты ей-да и хрен с этим! Нам их семейка тоже, знаешь ли, не особо по душе! Но чтобы ребенка!
собственную внучку отправить на смерть! Да пусть эта Всеславовна в аду горит!
— Мам! - улыбаюсь и поднимаюсь со своего места, подхожу к маме, обнимаю ее.
Мамуль, не нервничай так. У тебя давление, тебе нельзя
— Веришь, нет, убить ее готова за то, что она учудила!
— Не надо никого убивать, мам. Ей воздасться за ее деяния, а ты не пускай злые мысли в голову. Пусть Всеславовна катится в бездну! Я рожу и дам этому ребеночку все, что в моих силах
— да. Ты права, Катюш. И тебе нервничать нельзя, прости, что я тебя накручиваю.
Садимся, принимаемся обедать. Но мама все равно взрывается:
— вот был бы отец жив, он бы это так просто не оставил!
— Но папы нет, мам. Да и не хочу я разборок. Хочу просто жить и спокойно растить дочь.
— Кстати, ты имя придумала?
— Как тебе Соня?
— Сонечка. Ой, как красиво, Катюши – у мамы начинают слезиться глаза.
Я рада, что у меня получается сменить тему, потому что от нервов мамы никакого толку.
После обеда мы с мамой принимаемся готовить пирожки. Когда все готово, я говорю маме:
— Там малина поспела, я пойду соберу, - беру небольшую тарелочку.
— Конечно, Катю, иди, кушай витаминки.
Накидываю поверх футболки безразмерную толстовку и выхожу в огород.
Вчера прошел дождь, поэтому на улице достаточно свежо, так что я радуюсь, что утеплилась.
Обношу куст с малиной. В тарелку не попадает ничего, все оседает сразу же прямо во мне. Потом все-таки совесть взыгрывает и я решаю набрать тарелку, чтобы отнести ее маме.
Насытившись и собрав все спелые ягодки, иду обратно в дом.
Едва моя нога ступает на порог, как я вижу, как у ворот дома останавливается машина. В я безошибочно узнаю автомобиль Артема.
Он сразу выходит из нее.
Бывший муж выглядит непривычно. В джинсах и футболке. Вид уставший, какой-то вымученный.
Глупое сердце заходится при виде мужчины.
Соскучилась, да.
Я дура? Да, определенно.
Но любовь такая сука. это не тумблер который можно включить или выключить.
Мозг страшно оскорблен предательством, а сердце бьется сильно-сильно, обливаясь кровью и выпрашивая, вымаливая любви.
Я не разлюбила Артема, конечно нет. Поэтому и сейчас реагирую на него. Душа тянется туда, к нему.
А бывший муж замирает, жадно разглядывая меня. Он закрывает дверь и подходит к калитке, нажимает на ручку и проходит во двор.
— что ты здесь делаешь?
Неожиданно я думаю о том, а не сказала ли Агата Всеславовна о моем положении? Не раскрыла ли она мой самый страшный секрет?
Но потом я думаю о том, что это не в ее интересах. Она же наоборот мечтала, чтобы Артем не узнал ничего.
Между нами пара метров. Я могу видеть, как быстро двигается грудная клетка Артема, как будто он бежал дистанцию. Взгляд застывает на моем лице. Рука дергается, будто он хочет коснуться, но останавливает себя.