— И конечно, вместо того, чтобы обсудить то, что тебя беспокоит, со мной, ты полез на свою бывшую!
— Как-то так, Катюш, — безэмоционально разводит руками.
— Я не собираюсь это терпеть, — поднимаю подбородок. — Я не собираюсь останусь в этом доме ни дня!
Муж опирается о стену и складывает руки на груди:
— Да тебя тут, в общем-то, никто и не держит, дорогая.
3.
Катя
— Перестань пороть горячку. Соберешь вещи завтра. Ну куда ты пойдешь на ночь глядя?
— Артем стоит, оперевшись о дверной косяк, и наблюдает за мной без интереса
— нет, - выдавливаю из себя и закусываю губу.
Впору разреветься, но я изо всех сил держу слезы в себе. Нельзя плакать и показывать, как мне больно.
Запихиваю вещи в чемодан, даже не утруждаясь их сложить. Тупо выгребаю все из шкафа и сваливаю в одну большую мятую кучу. Надо бы взять то, что нужно на первое время. Удобную и простую, теплую одежду, но у меня нет времени на сортировку, поэтому под гребенку попадает все. Даже вечерние платья.
К чему они теперь мне?
Я не буду ходить на светские мероприятия. В большом мире я раньше была женой Артема Швецова, невесткой Дмитрия Евгеньевича Швецова.
Теперь же для большого мира я никто.
— Как вы сказали? Катя Швецова? А это кто? — таки слышу насмешку в чужих голосах.
Идти мне некуда.
Артем подходит ко мне и вырывает из рук одежду, с размаху забрасывает ее в чемодан.
— Тебе идти некуда, Катерина! — рявкает, лишь подтверждая мои мысли.
— Да тебе то какая разница! — вскидываю к нему лицо, и слезы невольно льются потоком.
Артем перехватывает меня за предплечья и встряхивает, как куклу, будто я совершенно не вешу ничего.
— Угомонись!
— Отвали.
Завязывается перепалка, в результате которой мы оба оседаем на пол. Я отползаю от Артема, дышу со свистом и смотрю на него волком. Но хоть реветь перестала.
— Я уйду из этого дома сейчас же. Освобожу место для твоей новой пассии. Ты же наверняка только этого и ждал.
Артем кривит губы, будто я говорю что-то неприятное его слуху.
Да. Точно. И это самое «неприятное» называется правда!
— Я не собираюсь приводить ее сюда, — отвечает муж.
— АХ, ну да. Как же я не подумала! Это безродной Катьке подавай любой шалаш, она будет счастлива с тобой где угодно, а принцессе Диане этого недостаточно, так? Принцессе Диане нужен замок. Лакеи, придворные, фрейлины, гувернантки.
— Хватить паясничать, — закатывает глаза. — Язвительность тебе не к лицу.
— АХ, простите, сударь, — взмахиваю руками. — А как надо, не подскажешь?
Паясничаю, да.
На самом деле это называется яд. И у меня за несколько последних часов накопилось его вдоволь.
Взмахиваю рукой от плеча и делаю вид, что кланяюсь:
— Поздравляю вас, Артем и Диана. Счастья, здоровья! Деток побольше. Так рада за вас, сил нет держаться!
Артем буравит меня взглядом, будто дыру пытается прожечь, и бросает холодно:
— Замолчи, Катя
— А что так? Разве я сказала что-то обидное? — прикладываю руку к груди, оскорбляясь.
Муж встает и стряхивает невидимую соринку с рукава рубашки.
— Бессмысленно разговаривать с тобой, Катерина. Ты увидела то, что не должна была, но, видимо, так распорядилась судьба.
— вау! Значит, ты планировал скрывать все? — округляю глаза. — Когда ты успел стать таким?!
Тоже поднимаюсь на ноги.
Артем игнорирует мой вопрос и продолжает:
— Раз уж все так сложилось, то очевидно, что развод неизбежен, — отворачивается от меня и подходит к окну.
А я с раздирающей душу тоской понимаю: он даже не собирается бороться за меня. Не то чтобы я простила его, но... он ведь даже не попросил прощения.
— я хочу развод, да, — говорю, глядя ему в спину.
— А я хочу, чтобы эту ночь ты провела тут. Не хватало еще, чтобы ты на эмоциях ввязялась куда не надо, я не хочу, чтобы потом мою фамилию полоскали в прессе. Утром соберешь вещи, отвезу тебя в какую-нибудь гостиницу. Или, если хочешь, к Ангелине. В общем, куда скажешь.
Я ничего не скажу, потому что не собираюсь оставаться тут и ждать утра. Это больше не мой дом, я не чувствую себя здесь комфортно.
— Делить нам нечего, — продолжает муж. — Квартира приобретена в браке, но смысла что-то с ней делать я не вижу. Так что миллиона три тебе хватит?
Квартира стоит около десяти. Три миллиона даже не половина.
— оставь себе, — усмехаюсь зло. — Считай, это мой подарок тебе на свадьбу.
Подавись, Швецов!
Артем разворачивается:
— Ребенка у нас не случилось, что к лучшему, — продолжает, словно не слышит меня. — А то бы еще пришлось делить его. Я бы тебе не отдал своего ребенка, а скандалы ни к чему.
Мое сердце леденеет от этих слов. Просто покрывается острой коркой боли.
— Кто ты? — спрашиваю шокированно, на выдохе. — Я тебя не знаю. Мой Артем... Мой Артем никогда не забрал бы ребенка у матери. Никогда не предал бы. Мой Артем всегда был рядом. Когда хорошо или плохо, поддерживал. Боролся за семью даже со своей семьей!
Отстаивал право на любовь!
Муж смотрит на меня безэмоционально и отвечает твердо:
— Твоего Артема больше нет.
Мы замираем. Слова закончились.
Бороться не за что. Бороться не за кого.
Отменя отреклись и отставили в сторону, как ненужную вещь.