- А мне по хер, - так же, не убавляя тона, отвечаю я.
Мне кажется, что этот глупый, непонятный разговор уже окончен, как Кеша догоняет меня и слегка толкает к стене, так что наши силуэты пропадают из стеклянной арки.
- Думаешь, твое платье тебе поможет?
- Господи, в чем?
- Ну не знаю, тебе виднее, о чем думает женщина, когда наряжается как шлюха.
Я машинально поправляю вырез, натягивая ткань на грудь, чтобы Савранский больше не жрал ее глазами:
- Вероятно, ты в шлюхах разбираешься больше чем я. У меня нет таких познаний.
- Ага. И модой ты не интересуешься. И ярко краситься не любишь. И вообще вся такая простая русская баба, пока не припечет, да? – Он нависает. Говорит тихо и низко, так что каждое слово отпечатывается у меня прямо в мозгу. – А потом ррраз, и оказывается, что все то мы умеем, Настенька! И мило улыбаться, и хер сосать с заглотом.
- Остановись, - тихо прошу я.
- Да куда уж, мы только разогнались! Знаешь, что скрывается под этим платьем?
- Твоя жена, придурок! - Мой голос дрожит от злости и обиды, а еще от того, что хочется кричать, но нельзя, потому что за стеной собран цвет нации, которые так и ждут, когда наша семья оступится и падет.
- Именно, что моя жена, Настюш. – Савранский криво ухмыляется, и только сейчас я понимаю, как он пьян. – Моя обычная, приземленная, простая жена. В какую обертку конфету не заверни, на вкус такое же говно!
- Так не ешь.
- А я очень давно и не ем, милая. Или ты думаешь, отсутствие секса это просто совпадение?
- Нет, милый, - такой же змеей шиплю я, - грешила на первые признаки эректильной дисфункции.
- С моим членом все в порядке! Я трахаюсь когда захочу и где захочу. Теперь в нашей кровати нет запретов, только удовольствие, а секс наконец перестал быть скучным!
- Избавь меня от подробностей!
Я отталкиваю Кешу, так что он шагает назад, теряет равновесие и почти падает, успевая в последний момент схватиться за стену.
Смотрит на меня неверяще и зло, будто сейчас я покусилась на святое:
- Твои платья, губища, прически, эпиляция и новое белье не поможет, Настя. – Брезгливо цедит он. – Ты как была закомплексованной бабой, так ей и осталась. Никто не посмотрит на тебя. Ты нелепое бревно, и даже не можешь х*й отсосать нормально! Не все женщины созданы для любви, так что прими это и не позорься. Чтобы я больше не видел на тебе этой гадости, поняла? И мужиков рядом с тобой тоже не видел!
Он замолкает не потому что договорил.
Я ему не дала закончить свою речь.
Никогда не думала, что в жизни пощечины звучат так же звонко, как в кино.
Я размахиваюсь и со всей силы, со всей ненависти бью ему по лицу, так что на секунду ладонь обжигает ответной болью. Рука горит и немеет, будто это больше не моя плоть.
Я пораженно смотрю на свои дрожащие пальцы. Потом на Савранского. Он держится за щеки и молчит, будто только сейчас понял, где оказался.
- Настя… - В его голосе читается раскаяние и испуг.
Но я не хочу больше слышать этого человека. Смотреть на него все равно, что засовывать иглы под ногти: невыносимая, раздирающая тебя боль при абсолютно нормальной со стороны картинке.
Я бегу в сторону выхода, звонко цокаю каблуками и только тогда замечаю в пролете темную фигуру.
- Насть, я вынес вам плед, подумал, что тут холодно, - пытается объяснить свое присутствие Глушнев. Я останавливаюсь, хлопаю его по руке и прошу:
- Моего мужа пледиком прикройте, ему сейчас нужнее.
И молча выхожу из банкетного зала…
… из ресторана…
… из себя…
Меня колотит как в лихорадке, пока я жду нужное такси, пока ищу нужную переписку, где сохранился адрес нужного мне человека.
То ли я пьяная, то ли уже мертвая, потому что только трупам настолько плевать, что будет дальше.
Я стучусь в дверь квартиры типичной панельной девятиэтажки на окраине города. Я даже не жду, что мне откроют, на часах давно за полночь. Я не знаю, что скажу и зачем пришла, и в секунду, когда Тимур открывает дверь, я чувствую себя тем самым беднягой, который прыгает с моста. И пока он несется в воздухе, понимает, что все проблемы решаемы, кроме одной: он уже летит с моста.
- Все хорошо, девочка? – Сонные глаза тотчас зажигаются беспокойством. Тимур смотрит на меня так, будто видит впервые. - Тебя кто-то обидел?
- Нет, - качаю я головой. Мой голос дрожит от сдерживаемых слез. Не буду я плакать, не буду. – Я пришла, чтобы заняться сексом. Я совсем не умею, Тимур. Я бревно и даже минет мне не по силам, но я очень хочу, научиться, сделаешь?
- Ты с ума сошла?
- Понимаю, бесплатно за такое никто не возьмется, но у меня есть деньги. – Тянусь к сумочке и достаю оттуда несколько пятитысячных купюр. – Я заплачу тебе, если ты научишь меня любить? А вообще к черту, если просто научишь трахаться? Сколько для этого нужно, тут всего пятнадцать.
Я смотрю на расплывающиеся перед глазами цифры и не могу сосчитать.
- У меня еще на карте есть… я могу переводом…
- Совсем сдурела, - шипит Тимур и силой Заталкивает меня в квартиру. После чего на весь подъез раздается лязг двери.
