Ну, вот я и прыгнула. Ветер свистит в ушах, а перед глазами мелькает калейдоскоп лиц, событий, слов. И все проблемы можно решить, кроме одной.
Я уже лечу с моста.
Моменты страсти у меня бывали. В университете с Кешей, до того как мы поженились, и в школе на выпускном, и в фильмах для взрослых, которые я иногда смотрела. То есть в теории я знала, что сейчас произойдет. Искра, разряд, летящие на пол чулки и мокрые поцелуи, такие долгие, что потом будет болеть шея от постоянно задранной вверх головы.
На практике все это мало походило на порнушку. Если только из категории «принуждение», которую я никогда не жаловала.
В тесном хрущевском коридоре стояли двое. Красная Шапочка и Лысый Волк.
Волк сипел, хрипел, зло таращил глаза и пускал пар из носа. Если так у Тимура выглядит страсть, то я, пожалуй, пойду домой.
- Девочка, что за цирк ты устроила в… - он замялся и закрутил головой, вероятно в поисках часов.
Я последовала его примеру и тоже осмотрелась. Только мне нужно было не время, а понимание, где я оказалась. В квартире. Со скромным, несовременным ремонтом. Риелторы называли такое словом «добротный». Обувница, вешалка для курток, зеркало на выходе, длинная металлическая ложка для обуви, выцветший линолеум и огромные стоптанные кроссовки.
Здесь было некрасиво, но очень чисто. И сразу понятно, что Тимур холостяк, все вокруг просто кричало об этом.
… в два часа ночи! – Наконец он нашел, где посмотреть время. На моем телефоне, который взял у меня из рук. – Кстати, тебе какой-то Савранский звонит, ответить?
Я испуганно вздрогнула и посмотрела прямо на Тимура:
- Для Савранского я занята.
- Понял. – И прежде чем я что-то успела добавить, он поднес трубку к уху и специально грубым, не похожим на себя голосом пробасил: - Настя спит.
Оооо Божеее. Божечки Боже… Прислонившись плечом к закрытой двери, я стала медленно сползать на пол. Осознание, что сейчас сделал Тимур, и как сильно это разозлит Кешу, медным тазом накрыло мою бедную, мою пьяную голову. А потом кто-то сверху вдарил кочергой по тазу и всю квартиру наполнил душераздирающий вой.
- За мужа волнуешься, - как-то слишком равнодушно осведомился Тимур.
- За себя, - простонала я.
- Ну, тебя я в обиду не дам. Так что, теперь по графику у нас секс?
Я с ужасом вгляделась в это серьезное, лишенное хоть тени улыбки лицо, в агрессивно торчащую в разные стороны бороду и бугрящиеся под тонкой майкой мышцы. Он сейчас серьезно? Какой секс, если мы существа разных биологических видов!
Надавив спиной на дверь, я убедилась, что Тим ее все-таки запер. А значит, сбежать вниз по лестнице не получится, буду прорываться через окно. Подальше от нарочитой маскулинности и оргазмов.
- Я немного пьяна, так что…
- Так что сопротивляться не будешь.
Одним движением он подхватил меня на руки и перекинул через плечо. И только я подумала, как комфортно умещается моя негабаритная попа на его широком плече, как в комнате раздался звук шлепка, а мою левую ягодицу пронзило болью.
- Ты чего дерешься?! – Я выгнулась и вцепилась Тимуру в спину, больно царапая острыми ногтями кожу, но этот бугая даже не дрогнул.
- Это такая прелюдия, терпи.
Тим опрокинул меня на разложенный диван и угрожающе навис сверху:
- Что тебе сказало это чмо? Иначе бы ты не прибежала сюда с бабками наперевес. Кстати, чтоб я больше этих приколов с деньгами не видел, поняла?
- Ничего он мне не говорил, - я елозила ногами, стараясь сползти с матраса куда-нибудь подальше, но всякий раз задевала коленом пах Тимура и, судя по зажегшейся похоти (или злости) в черных глазах, лучше бы мне не сопротивляться.
- Отлично, - процедил он. – Значит, обсудим твоего мужа после оргии. Ну что, мой любимый гинеколог, снимай трусы!
Я почувствовала, как сильные пальцы сжали мои бедра, юркнули под подол и опытно нащупали кружевную резинку.
- Стой! – Завопила я и какой-то неведанной силой, оттолкнулась от Тимура, чтобы доползти до спинки дивана, дав себе лишние 40 сантиметров свободы и безопасности. – Я все скажу, только не трогай!
- Ну?!
Лысый Пиночет даже не думал улыбаться. Он собирался вытрясти из меня правду любыми, даже самыми варварскими способами. А потому я решила признаться во всем сама: очень уж я боюсь щекотки и таких вот злых голодных взглядов, которыми обжигал меня Тим.
- Ладно. – Я села и поправила декольте на платье, во время борьбы оно съехало, открывая глазам Тимура кружевной бюстик. – Ладно. Мой муж сказал, что… я совершенно не сексуальна, что я бревно, и… - слова давались мне с трудом, и тут как с лейкопластырем, надо было рвать быстро, не продлевая мучений, - и короче, что я ничего не умею, ни минет там, ни плисет, ни хрена, в общем. В постели у нас скука, выгляжу я то колхозно, то развратно, а со мной он был чисто из жалости и потому что борщ варю вкусный. Так что так.
Я старалась не смотреть на Тимура. Почему-то было стыдно увидеть в его глазах осуждение. Женщина, которая дожила почти до сорока и так и не научилась оргазмировать в три ручья, или хотя бы имитировать эти самые оргазмы – выглядит жалко.
