— Войдите!
Дверь открылась и первым в палату залез здоровенный букет роз. Из-за него выглянул Свят.
— Ну как ты тут, принцесса? — Улыбнулся он, — держишься?
— Кажется, — смутилась я, — держусь.
Свят приблизился, вручил мне букет.
— Ой, — он задумчиво посмотрел на пустую тумбу, без вазы, — а вот, куда их поставить, я не подумал. Ладно. Попрошу вазу у медсестры, — он улыбнулся и присел туда, где только что сидел врач, на табурет.
— Спасибо, — я улыбнулась, — я рада тебя видеть.
— А я рад, что ты улыбаешься. И что тебе лучше, — он поджал губы.
— Спасибо, — я смущенно опустила глаза, зарылась носом в душистые цветы, — что ты спас меня от тех мерзавцев. Я даже не знаю, чтобы было, если бы ты не успел!
— Я всегда успеваю, — он подмигнул мне.
Мы оба рассмеялись.
— Так. — Посерьезнел Свят, — сначала давай закроем все недосказанности. Терпеть их не могу. Меня прямо-таки выворачивает от недосказанностей в отношениях.
— О чем ты?
— О припадочной, — он хохотнул.
А… Я вспомнила ту странную девушку, что набросилась на нас у кофейни, когда мы приехали в город.
— Так вот. Это моя бывшая, — с милой улыбкой сказал Свят, — только она, кажется, все никак не примет этого очевидного абсолютно для всех факта. Уже не знаю, как ей еще понятнее сказать.
— Да, я заметила, что она странная, — рассмеялась я.
— Да не то слово! Не то что странная, а просто… — Свят задумался, поднял свои ясные красивые глаза к потолку, — а просто одним, словом припадочная! Но тебе не стоит из-за нее беспокоиться. Она для меня ничего не значит.
— Хорошо, — я смочила слюной ссохшиеся от волнения губы, — у меня тоже есть одна недосказывать, которую я хотела бы устранить… Думаю, так было бы честно.
— Недосказанность? — Свят вопросительно приподнял ровную бровь, — ты про свою беременность, что ли?
Глава 44
— Ты всё знаешь, — опустила я глаза. — Откуда?
— От врача, — улыбнулся Свят, — помнишь? Он же считал, что я твой муж. Ну и прибежал, чтобы рассказать о твоём состоянии. На самом деле, я немножко приврал ему. Сам сказал, что мы супруги.
— Зачем? — спросила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Хотел знать, как твоё самочувствие во всех подробностях. Если бы я представился посторонним тебе человеком, мне бы ничего толком не рассказали. И тут видишь, какую новость я узнал.
— Прости, — я опустила глаза. — Я хотела рассказать тебе. Но позже. Я боялась, — я спрятала лицо в ладони. — Мне стыдно, Свят.
— Ну-ну, — Свят подсел ко мне, приобнял. — Открой личико, Зульфия, — пошутил он с улыбкой, и тихонько коснулся моего лица.
Я глянула на него. Свят аккуратно взял меня за подбородок и приподнял его так, чтобы наши взгляды соприкоснулись.
— Я прекрасно понимаю, — сказал Свят, — почему ты не сказала. Понимаю и твой страх и неуверенность.
Большим пальцем Свят стер слезу, что скатилась по моей щеке.
— И грусть, которую ты пытаешься скрыть, но глаза все выдают, — он улыбнулся. — Не надо. Всё будет хорошо.
Я сдавленно, почти через силу улыбнулась.
— Ну, — Свят встал, — мне пора. Пока, Алиса.
С этими словами он ушёл. Почему-то, сейчас, когда Свят исчез из моей палаты, я почувствовала, что впервые по-настоящему одинока. Даже в момент разрыва я не ощущала себя таковой. А теперь вот… ощутила.
Ещё долго я лежала одна в палате и не могла заснуть. Думала. Но теперь это были не мучительные беспокойные мысли, что не давали мне покоя. Это было холодное принятие.
К Кириллу я не вернусь. Я больше не могу его простить. Это будто бы стало против моей природы. Ясно и чётко эта мысль засела в голове.
Однако были и другие. С теплотой в сердце и с холодом в уме я понимала, что влюблена в Свята. Это была осознанная, совершенно ясная любовь, а ни какой-то эмоциональный порыв.
И хотя, будь она взаимна, я понимала, что стояли бы за ней чудесные, богатые на позитивные переживания эмоции, я понимала эту любовь совершенно ясно. Принимала её, знала, что ей не суждено будет стать чем-то большим.
Свят ушёл. Попрощался и ушёл. Из-за ребёнка. А что я ожидала? Он молод, красив, одинок, успешен. Зачем такому, как он женщина с ребёнком? Зачем ему разведёнка с прицепом?
Эту печальную мысль я тоже приняла холодно. И пусть она горечью отразилась в моей душе, но я смирилась. Смирилась и закрыла глаза.
Через несколько дней я решила съехать от Лизы. Перебраться на другую съёмную квартиру. Сначала я думала переехать на нашу с Машей и даже заехала, чтобы посмотреть, как там всё обстоит. Однако всё в ней напоминало мне о моей жуткой сестре, и я просто не смогла там долго находиться, так мне было противно.
Я разнервничалась, почувствовала, как дурно мне стало, и тут же испугалась за ребёнка.Тогда я и решила снять другую, отдельную квартиру.
Маша, к слову, исчезла. Никто не знал, где она и куда пропала. Даже мама звонила мне, вся в переживаниях. Говорила, что Маша не выходит на связь. Я ответила, что я не знаю и знать не хочу, где она сейчас, после всего того, что она сделала. По крайней мере, мама извинилась за Машу из-за того, что она вытворила с квартирой. Хотя, признаюсь, мне было не тепло не холодно от её извинений.
