— Арчи, я помню твои условия. Моя личная жизнь остается за бортом и в кадр не попадает. Но и ты должен помнить, что я сказал тебе тогда. — выдерживаю паузу, читая по глазам, что помнит. — Моя семья для меня в приоритете. Всегда. Ближе Наташи у меня никого нет и не будет.
— Как это связано с тем, что случилось на презентации? — он снова повышает голос. — То, что она твоя семья, дает ей право так разговаривать с уважаемыми людьми?
— Ты про Ильяну? Она, что ли, уважаемый человек? — закатываю глаза.
— Ты рейтинги ее видел?!
— Да срать мне на ее рейтинги! — отвечаю в тон, и Арчи инстинктивно отшатывается. — Хочет, чтобы ее уважали, пусть сама научится с людьми разговаривать!
— Ты ни хрена не понимаешь в жизни, Роман. Таким, как ты и она, это не нужно! И даже вредно!
Машина начинает сбрасывать скорость и вскоре останавливается у въезда в шикарный жилой комплекс, где Арчи снимает квартиру.
— Извинись. — требую, прежде чем он выйдет.
— Чего?!
— Извинись перед Наташей!
Он оборачивается, и мы схлестываемся взглядами. Повисает гробовая тишина, только моя жена, спрятав лицо на моем плече, тихонько всхлипывает. Я жду.
Он молчит, но знает, что придется схавать.
Моргнув, разрывая зрительный контакт, едко улыбается.
— Прости, Наташа.
— Это вы меня простите!.. — лепечет дурочка.
Выйдя из машины, Арчи хлопает дверью, а водитель везет нас домой.
Сбросив одежду на пол, мы сразу укладываемся под одеяло.
Подтягиваю Наташу к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Она умиротворенно вздыхает. Чувствую, как опаляет горячим дыханием шею, и жмется ближе.
— Может, ну их на хрен, Гайка? Начнем все сначала. Только вдвоем.
Она поднимает голову и смотрит на меня взбешенно в полумраке.
— Ты с ума сошел, Березовский? Мы столько к этому шли. Столько сделали. И еще сделаем, чтобы достигнуть того, о чем мечтали. Ты забыл?
— Не забыл…
— Я больше и правда не буду с тобой ходить на мероприятия. Хватит…
— Конечно, будешь, — хмурюсь.
Разглядывая облезлый местами потолок, размышляю о том, чтобы начать все сначала.
На заводе было тяжело, но не так, как в армейке. При всей подвижности мозга, упорства мне не занимать, а это значит, что чисто теоретически я всегда готов встать перед линией старта.
Я не раз к ней возвращался.
За всю жизнь у меня было три приемных семьи и, несмотря на дикое желание им понравиться, каждый раз я вновь оказывался у ворот того же детдома. Отсюда перманентное желание стать лучшим. Выебнуться, что ли…
Даже перед женой.
Тем более перед Наташей.
— Устал? — приподнимается она, ласково очерчивая пальцами мои плечи и плавно опускаясь к трусам.
— Есть немного…
В раскосых глазах загорается похотливый огонек.
— Хочу тебя расслабить.
Соблазнительно облизнув бледные губы, она тянет резинку и обхватывает стояк. Водит по нему сверху вниз и обратно, не сводя глаз с моего лица. Бьет по мозгам диссонансом: она чистая, нежная, но когда мы вдвоем за закрытыми дверями, превращается в раскованную сексуальную кошечку.
Затягиваюсь воздухом, ощущая нестерпимое давление в паху.
— Пососи мне, — прошу, зная, как ее заводят мои слова.
Повертев бедрами, Наташа склоняется и, высунув язык, облизывает член, затем обхватывает головку губами.
— Блядь… — откидываюсь на подушку, подаваясь бедрами во влажный рот. - Бля-а-адь!..
Снова приподнимаюсь, опершись локтями.
Хочу на это смотреть. Вечно бы смотрел.
Тянусь к ней, собираю длинные волосы на макушке и, мягко направляя, помогаю брать член полностью. Наташа оцарапывает мои бедра и упирается в них руками, ни на секунду не останавливаясь. Комната наполняется чавкающими звуками и хрипами, перемешанными со звоном в ушах.
— Давай, Гайка... глубже! — фиксирую ее затылок, задерживаясь на максимальной глубине. — Вот так.
Толкаюсь последний раз в податливое горло и изливаюсь в него под звук собственных хрипов.
Она часто, шумно дышит. Смотря на меня поплывшим взглядом, утирает тыльной стороной ладони губы и падает на меня сверху.
Загребаю ее руками. Теплая, доверчивая, женственная. Меня рубит желание защищать и быть всегда рядом.
— Ром, — слышу сквозь сон.
— М?..
— Пообещай мне, пожалуйста…
— Что именно? — приоткрываю один глаз.
— Наши дети никогда не будут «для контента». Для меня это очень важно.
— Конечно, — заверяю. — Наши дети не будут развлекать публику.
Порыв ветра ударяет по лицу прохладной сыростью. Заправив за ухо выбившийся из хвоста локон, улыбаюсь вышагивающей навстречу соседке.
— С работы, Наташа?
— С учебы.
Виталина Валерьевна, коренная москвичка, бывший работник культуры, долгое время смотрела на нас с Ромой свысока, каждый раз бормоча при встрече, что даже у «резиновой Москвы» есть пределы и однажды нас всех попрут отсюда поганой метлой.
Со временем привыкла, смягчилась и даже познакомила с нами своего тойтерьера.
— На кого учишься? Я думала, вы с Романом вместе в одной фирме работаете.
Перевожу взгляд на выглядывающего из ее подмышки Тобби и протягиваю руку, чтобы погладить между ушками.
