— Я лично для себя понял, что все, хватит! Я начинаю жизнь заново, — не слыша меня, говорит так, словно не раз репетировал эту речь. — Я давно перерос тот уровень, в котором сейчас нахожусь, пора идти дальше!
— Куда дальше, Тох?
— Я увольняюсь, Ромыч. Арчи твоему утром уже сказал. Заява на столе.
— Вот как? И куда дальше? Какие планы?
Дерзко подрезав едущего в правой полосе, Антон перестраивается и самоуверенно усмехается. Постукивает пальцами по рулю в такт негромкой музыки.
— Я же тоже канал завел. Буду собирать свою аудиторию. Мне есть что сказать людям.
— Ну, окей, — искренне недоумеваю, — увольняться-то зачем?
— Я на Бали улетаю, — проваривает торжественно и, ожидая реакции, перехватывает мой взгляд, — буду делать там контент. Потом сестру туда перевезу. Вместе заживем!
— На Бали? На что ты там жить собираешься?
— Есть небольшие накопления, на первое время хватит, а потом, думаю, развернусь.
— Как развернешься?.. У тебя рекламный контракт уже есть? Стратегия?
— Разберусь по ходу дела, — отмахивается он, — я же у тебя столько проработал. Считай, всю кухню изнутри знаю.
— Тох, ты упускаешь главное: процесс достижения цели должен быть поэтапным. Нельзя добраться от нижней ступени к высшей одним скачком.
— Да я не говорю об одном скачке. Сначала Бали, осмотрюсь там, выберу направление, начну снимать потихоньку... Ты ведь так же начинал? Я видел твои первые ролики — ничего серьезного. А сейчас? Арчи сказал, вы «Лужники» собираете!
«Лужники», блядь. Сколько еще таких «Лужников» мне надо собрать, чтобы подняться на следующий уровень и забыть об этой клоунаде раз и навсегда?
— Может, для начала выучишься? Я много учился. Университет, десятки разных курсов.
— Конечно, выучусь со временем.
— Параллельно работал на заводе и писал курсовые и дипломы на заказ. Мой путь до того, кем я являюсь сейчас, составил семь лет. Я не стал известным только потому, что сильно захотел этого.
— Ромыч, — хмурится Антон, — не пытайся переубедить меня. Я уже билет купил!
— Я не переубеждаю, но ты сильно торопишься, я бы на твоем месте...
— Ладно, забей, — вынимает пачку сигарет из кармана, но, помешкав, убирает ее обратно.
В служебной машине нельзя курить.
Я замолкаю и отворачиваюсь к окну. Если он уже принял решение, я не в праве его отменять. Пусть пробует, хотя я более, чем уверен, что через пару месяцев он снова попросится ко мне на работу.
— Звони, не забывай, — говорю на прощание, — делись успехами.
— Не вопрос, Ромыч! Я всегда на связи.
Выхожу из машины и, содрогнувшись всем телом от скользнувшего под одежду холодного воздуха, прячу руки в карманах и иду к подъезду быстрым шагом. Морщась от запаха кошачьих испражнений, миную четыре лестничных пролета, толкаю незапертую дверь и оказываюсь в нашей квартире.
Первое, что слышу — тихий всхлип.
— Наташа! — скидываю обувь и заглядываю в комнату.
Она там. Яростно трамбует вещи в чемодан, который распаковала только сегодня утром. Полоснув по моему лицу диковатым взглядом, вытирает слезы рукавом кофты. Одежда из шкафа свалена на пол большой кучей.
— Что случилось? — спрашиваю, на самом деле догадываясь.
— Я ухожу от тебя. Вот что случилось! — выкрикивает осипшим голосом.
Хватает дорожную сумку с кровати и кидает в нее все, что попадается на глаза. В моем животе сосущий вакуум образуется. Ступор полнейший.
— Что случилось?.. Ты с ума сошла?
— Я все знаю, Ром! Я видела все своими глазами!
— Что видела?
— На странице Ильяны... Дубай... ресторан... платье... — бросает отрывисто, повышая тон с каждым словом.
— Я тут при чем?
— Только не делай из меня дуру!!! — взвизгивает, запуская в меня блокнот, — Я целый месяц ею была! Идиотка!.. Думала, это все для меня!
— Это все для тебя!
— У нее есть фото с того же самого ресторана, где мы ели это гребаный золотой стейк! У нее фото с ним есть! Такие же, как у тебя! И платье!.. Боже!.. Это одно и то же?
У Гайки натуральная истерика. Я не помню, чтобы видел ее когда-то в таком состоянии.
— Нет.
Она застывает, смотрит на меня так, что я вдоха сделать не могу. Делаю шаг вперед, но в меня тут же летит что-то еще. Уворачиваюсь в последний момент.
— Ты даже не отрицаешь этого!!! Ты!.. Ты конченный, Березовский! Не приближайся ко мне! — срывает голос, закашливается, сильно краснея, но продолжает бросаться в меня вещами.
— Угомонись, Наташ... Дай объяснить!
— Что объяснить? Что, Ром?.. У нее там фото с той же самой яхты и подпись: «Только мы и море».
— Какое это отношение имеет ко мне? — отбиваю я, — Меня с ней на той яхте не было!
— А розы?! Это издевательство какое-то! Как ты мог?! Они были для нее, да?! Я такая дура!!!
— Розы для тебя! Яхта для тебя!.. Я был с тобой все время! Ты че гонишь?!
— У нее два десятка фото с этими сраными розами!!!
— Сраными?!
— «Наша любовь — миллион алых роз. Спасибо, милый!» — кривляется, коверкая голос. — Полная ванна роз! Весь номер отеля в розах, заваленная розами кровать!.. Это те самые розы, Рома!..
— Да ты их подписала, что ли? Хватит орать, Наташ!..
