— Хорошо, Юль, оставайся. А завтра… будем что-то решать. Но тебе по-хорошему надо в больницу. Надо проверить, ничего серьезного нет? Может у тебя сотрясение…
— Нет, пожалуйста… — опять начинает она рыдать. — Он пытался меня изнасиловать. Я не переживу этого позора! Не хочу проходить через все это. А если в школе узнают? Я умру…
— Ладно-ладно… — говорю я, а потом опять обращаюсь к Светлане, которая вернулась с улицы. — Светлана, позвони, пожалуйста, Семену Валерьевичу. Если он сможет, пусть подъедет.
— Кто это? — тут же вскидывает на меня перепуганный взгляд Юля.
— Это наш семейный врач. Он тебя осмотрит. Если ничего критичного, то не поедем в клинику.
— Только… только, пожалуйста, пусть он никому, ничего не рассказывает, — умоляет меня Юля.
— Хорошо. Конечно, он никому и ничего говорить не будет. Он же врач.
Веду ее на кухню. Пою успокаивающим травяным чаем.
Потом приезжает врач, осматривает Юлю. Все вроде в норме, но лучше завтра съездить в больницу и пройти обследование.
После ухода врача показываю Юле гостевую комнату, в которой она может переночевать, и ухожу к себе. Завтра решим, что делать дальше…
Милана
Утром спускаюсь в столовую. Помогаю женщинам накрыть на стол. Садимся завтракать.
— Светлана, Юля уже проснулась? — уточняю я у домработницы.
— Не знаю, Милана Андреевна. Сходить, проверить?
В этот момент в столовую входит Юля.
— Спасибо, Светлан, уже не надо, — отвечаю женщине.
— Ой, деточка, что у тебя с лицом? — тут же начинает охать бабушка.
Юля тупит взгляд.
— Бабушка, у Юли кое-какие проблемы. Она ночевала у нас.
— Сегодня уеду, — тихо говорит моя знакомая. — Не хочу вам мешать.
— Ой, куда ж ты, деточка, поедешь? Тебе есть, куда ехать? Ты нам не мешаешь! Можешь пару-тройку дней у нас пожить. Если, конечно, Миланочка не против. Внученька? — говорит это и смотрит на меня.
Чувствую давление, которое не хочу чувствовать. Еще и ночное сообщение с неизвестного номера, которое опять исчезло.
— Бабушка, мы с Юлей позже решим, как лучше поступить, — отвечаю я.
— Да, понимаю, — кивает бабушка. — Куда уж мне лезть в ваши дела…
— Ты обиделась? — удивленно смотрю на бабушку.
— Нет, Миланочка. Просто у человека такая ситуацию… Такое состояние… Я просто не могу оставаться равнодушной… Но ты сама решай. Это ведь твой дом. Я здесь не хозяйка. Если бы Юленька пришла к нам в квартиру, то я бы, конечно, оставила бы ее у нас на столько, на сколько надо было бы…
Не нравится мне этот разговор. Ничего не говорю на речь моей бабушки. Это был намек на то, что мы с Артемом «вырвали» ее из квартиры, поселили у нас, и она не может ничего здесь решать?
— Юлия, что у вас случилось? — вступает в беседу моя свекровь.
— Да, кто тебя так отмудохал? — кивает моя мама.
— Мама! — укоризненно говорю я.
— Ну ладно. Не отмудохал, а избил, — поправляет она себя.
— Я… Извините, просто сложно… — голос у Юли начинает дрожать.
Кажется, еще немного, и она расплачется.
Не привыкла я ее видеть в таком состоянии.
Все молча едят. Никто больше не поднимает эту тему. В конце завтрака свекровь все же не выдерживает:
— Юлия, но все же, если вы хотите получить от нас помощь, расскажите, что у вас стряслось.
Юля кусает губы и грустно смотрит к себе в тарелку.
— Мамин ухажер… — тихо говорит. — Он меня хотел изнасиловать. А когда я попыталась вырваться, избил. А потом из комнаты вышла пьяная мать… В общем лишь поэтому он не довел дело до конца. Мать решила, что я клеилась к ее хахалю. В общем, он так и сказал, что за это мне врезал… Она ему сразу поверила. И они выгнали меня без одежды, босиком на улицу. Я успела только мобильный схватить…
За столом повисает звенящая тишина. Да, не спорю, страшная история. Именно поэтому я оставила Юля переночевать у нас.
— Если Миланочка решит, чтобы вы, Юлия, погостили у нас какое-то время и набрались сил, восстановились, то я не буду против, — говорит моя свекровь. — Но это не мой дом, а моего сына и невестки, поэтому решать только им.
— Спасибо, — шепчет Юля, так и не поднимая взгляда от тарелки.
— Ой, ой… — причитает бабушка. — Какие же монстры… Как можно избить и выгнать? Ой-ой…
— Юль, — наконец говорю я. — Сегодня съездишь в больницу. Проверишься, как рекомендовал врач.
— Хорошо, — кивает Юля. — И, Милан, я хотела бы с тобой наедине поговорить после завтрака.
— Хорошо, — киваю.
Мне самой ее жалко. Вот только я помню, как она вела себя раньше, поэтому колеблюсь. Если бы не ее высказывания, которые были раньше, то я бы без разговоров и сама бы ее оставила пожить у нас недельку, пока она не придет в себя и не снимет себе жилье…
После завтрака ухожу собираться на работу. Юля заходит в нашу спальню.
— Милан, извини, что свалилась, как снег на голову. Просто мне некуда было идти. Спасибо тебе за помощь.
— Пожалуйста, — киваю ей. — О чем ты хотела поговорить?
— Не подумай, я не наглею. Просто хотела попросить… Можно я у тебя поживу еще три дня? Просто через три дня аванс. Я… я получу и сразу съеду. Как раз поищу это время подходящее жилье…
