Становится еще противнее, чем от самого факта измены. Ведь он давно мне ничего не дарил. Отделается деньгами на день рождения, купит что-то, что я сама выберу. А тут – любовнице… Мерзко.
Саша рычит на Свету, приказывая ей убираться. Она, как испуганная крыса, начинает спешно собирать вещи. Точнее, то, что считает своими вещами. Хватает сумку, натягивает куртку, на ходу поправляя растрепанные волосы.
Вылетает из квартиры, хлопнув дверью так, что мы с Аришей вздрагиваем. В квартире повисает тишина. Давящая, гнетущая тишина.
– Спасибо, Саша, – говорю я, нарушая молчание. – Господи, если бы не ты…
Арина тут же распахивает окна настежь, словно выветривая из дома весь этот смрад дешевых духов и Светиного присутствия. Воздух предательства и лжи.
Саша предлагает бросить все и поехать к нему. У него большая квартира, там мы сможем отдохнуть, вкусно поужинать, прийти в себя. Но мы с Аришей решаем, что Саша и так устал. Ему нужно выспаться после тяжелой смены в больнице и этой… помощи нам.
Решаем остаться дома и привести его в порядок. Вымыть, вычистить, избавиться от всего, что напоминает о Свете.
Договариваемся встретиться с Сашей завтра. И эта мысль греет меня изнутри. Завтра будет новый день. Лучше, чем все предыдущие.
Саша уходит, и за ним закрывается дверь. Становится как-то пусто и холодно. Я привыкла к его присутствию, к его силе и уверенности. Мне не хватает его тепла.
– Ну что, мам? – спрашивает Арина, оглядывая комнату. – За работу?
Киваю. За работу. Нужно убрать этот хаос, эту грязь, эту вонь. Вернуть дому хоть какое-то подобие уюта и чистоты.
Арина моет окна, я протираю пыль с мебели. Молчим. Каждая погружена в свои мысли.
Час, два… Работаем не покладая рук. И постепенно квартира начинает преображаться. Воздух становится свежее, в комнатах появляется свет.
Когда заканчиваем уборку, чувствую усталость, но и облегчение. Дом словно дышит по-новому. Избавились не только от грязи, но и от тяжелого груза, который давил на нас все эти дни.
– Ну вот, – говорит Арина, оглядывая результаты нашего труда. – Теперь хоть дышать можно.
Улыбаюсь. Она права. Теперь здесь действительно можно дышать.
– Что будем делать дальше?
Пожимаю плечами. Не знаю. Просто хочу отдохнуть.
– Может, закажем пиццу?
Арина кивает.
– Отличная идея. И посмотрим какой-нибудь фильм.
Устраиваемся на диване. Прижимаю Аришу к себе. Хорошо, что она рядом.
– Спасибо, что приехала, – говорю я. – Мне так нужна была твоя поддержка.
Арина обнимает меня в ответ.
– Я всегда буду рядом, мам.
Смотрим фильм, едим пиццу и разговариваем. Обо всем и ни о чем. Просто наслаждаемся обществом друг друга.
Уже глубокой ночью Арина засыпает на диване. Укрываю ее пледом и любуюсь ее спящим лицом. Она так похожа на меня в молодости. Такая же упрямая, сильная и независимая.
Выключаю телевизор и сажусь в кресло. В голове – пустота. Не хочу думать ни о Леше, ни о Свете, ни о чем. Просто хочу отдохнуть.
Но мысли все равно возвращаются. Вспоминаю Сашу. Его взгляд, его прикосновения, его слова. Он стал для меня чем-то большим, чем просто друг. Он – моя опора, моя поддержка, моя надежда.
Не знаю, что будет дальше. Не знаю, что меня ждет в будущем. Но я знаю одно: не хочу быть одна. Хочу быть с Сашей.
Встаю с кресла и подхожу к окну. За окном – темная ночь. Смотрю на звезды и загадываю желание. Хочу быть счастливой. И верю, что мое желание сбудется.
(Есения, три недели спустя)
Я сижу в душной палате, пропахшей лекарствами и безысходностью. За окном лениво тянется серый, для весны, день. Время от времени идет дождь. Леша ерзает на кровати, по привычке теребя край больничной простыни. Три недели после операции пролетели как в тумане. Аришка умчалась обратно в столицу, грызть гранит науки, а я осталась здесь, в роли сиделки и верной жены приходящей. Хотя, какая я ему жена? Бывшая. Но это не важно. Сейчас главное – он. И чтобы потом не грызла себя за то, что не помогла, не поддержала. Все-таки он отец моей дочери.
– Есень, ну хватит уже, – хрипло говорит Леша, глядя на меня виноватым взглядом. – Я все понимаю. Я виноват. Прости меня, пожалуйста.
Я отмахиваюсь, словно от назойливой мухи. Сколько можно? Каждый день одно и то же. Прости, прости, прости… Да простила я уже давно. Или почти простила.
– Леш, ну правда, завязывай. Надоело. Что толку ворошить прошлое? Все равно ничего не изменишь.
Он вздыхает, отворачиваясь к окну. В его глазах – тоска и раскаяние. Видно, что ему действительно тяжело.
– Знаю, что не изменишь, – тихо говорит он. – Просто… Мне так жаль. Я столько боли вам причинил. Тебе, Аришке…
Я вздыхаю в ответ. Да, боли было много. И обиды. И разочарования. Но сейчас не время для выяснения отношений. Сейчас нужно думать о будущем.
– Главное, что ты жив, Леш. Арише нужен отец. А что касается нас… – я делаю паузу, подбирая слова. – Между нами больше ничего нет. Будем общаться как родители Арины. И только.
Леша молчит, глядя в окно. Я знаю, что он сейчас чувствует. Ему больно и обидно. Он потерял меня. Потерял нашу семью. И все по своей глупости.