Я задавала себе этот вопрос и понимала, что детей больше не хочу. Заветное желание было закончить обучение и работать воспитателем. Но, может, Илья хотел ребенка? Ощущала волнение в теле, представляя, как буду задавать мой важный вопрос. Долго взвешивала на чаше весов счастье любимого мужчины и мою работу, и понимала, что ради Ильи снова готова стать матерью.
Когда я пришла в комнату, передо мной развернулось умильное зрелище. Илья катал на спине Машу и фыркал, изображая лошадь. Дочка смеялась и была счастлива. Марина ждала своей очереди, но я видела, как ей уже не терпится тоже кататься на «лошадке».
Я улыбалась и только надеялась, что со временем близнецы станут еще лучше относиться к Илье. Пришла очередь Марины, а я перевела взгляд на Настену и Соню. Они смотрели на папу, и в их глазах светилась радость. Старшие девочки хорошо относились к младшим, понимали, что они маленькие, но и близняшки тоже изменились. С удовольствием играли с сестрами, но больше все же проводили время друг с другом. А мы просто любили всех одинаково.
Наблюдая за старшими дочками, которые знали, что папа не оставит их потом без внимания, я невольно окунулась в воспоминания.
Однажды мы сидели с Ильей на кухне. Заметили, как к нам вошли Настена и Соня, держась за руки. Мы удивленно переглянулись.
— Папа, мы с Соней сестры.
— А у сестер одни родители, — добавила дочка.
— Поэтому мы хотели спросить…
— Можно нам называть вас папой и мамой?
Я почувствовала, как сердце громко застучало, и на глазах появились слезы. Была готова стать для Настены мамой, но не хотела нарушать ее память о Кристине. Посмотрела на Илью, его взгляд был ошарашенным. Девочки погрустнели и у них на глазах появились слезы. Видимо, мы долго не могли прийти в себя. Я сорвалась с места, чтобы подбежать к Настене и ее обнять. И чуть не столкнулась с Ильей, который сейчас обнимал Сонечку. Мы посмотрели друг на друга взглядами, полными любви. И сказали девочкам почти одновременно:
— Я твой папа, Сонюшка.
— А я твоя мама, Настена.
Девочки все решили за нас. И мы были этому рады.
Я почувствовала, как меня потянули за подол платья, и увидела близнецов. Их счастливые лица сияли, и я обняла моих девочек. Мы стали смотреть, что Илья придумает для старших дочек.
— А теперь карусели. Кто будет первой?
Его голос обволакивал лаской, когда к нему подбежала Сонечка. Она его обожала и счастливо засмеялась, когда он обнял ее и стал кружиться. Илья улыбался, прижимая ребенка, и, казалось, сейчас ничего не замечал. А потом поставил дочку на пол, его глаза светились счастьем, и прошептал несколько слов ей на ухо. Я их знала. Он говорил девочкам: «Люблю тебя, дочка». И я знала, он действительно любит наших детей. Когда Настена тоже «прокатилась на карусели» Илья вытер пот со лба и устало сказал:
— Папа устал, мы пойдем с мамой на кухню.
Илья
Я откинулся на спинку стула и улыбнулся Насте, которая наливала нам чай. Мышцы на руках и спине немного ныли, но это была приятная боль. Мне нравилось играть с детьми, и я дарил им мое внимание и любовь.
Моему сердцу было радостно за Настену. Дочка счастлива, и для меня это главное. Я вижу, как она любит Настю и считает ее мамой. И сестер у нее теперь много. Всегда понимал, что ей не хватало материнского тепла, но сделать ничего не мог. Вообще думал, что больше никогда не полюблю.
Сейчас я любовался Настей и чувствовал, как сердце пылает жаркой любовью. Мне хотелось ей помогать с детьми, говорить комплименты и дарить заботу. Быть рядом, и каждый раз давать ей понять, что никогда не предам и буду любить всегда. Я не мог на нее надышаться, и хотелось постоянно ее обнимать и делать все, чтобы она ощущала себя счастливой.
И она отдавала мне в сто раз больше. Настя всегда была такая, и за шесть лет не изменилась, только стала мудрее. Сейчас особенно ценил наши отношения. Я иногда спрашивал себя, когда слышал о ее бывшем муже: «Как можно было предать такую женщину, как Настя? Он явно идиот».
И с нежностью подумал о Сонюшке. Как ее можно не любить? Спокойная, умная девочка, которой явно не хватало отцовской любви. И я готов ее восполнять. Когда дочка называла меня папой, я чувствовал, как глаза начинает щипать от слез.
Когда-то я хотел двух детей, а сейчас у меня четверо. И пусть трое не мои по крови, но я их люблю, как родных. И готов сделать все, чтобы они были счастливы. Никого не обделяя моей любовью.
Настя присела рядом, поставила нам чашки с чаем. Ее что-то беспокоит? Почувствовал, как стало бросать то в жар, то в холод, и появилась тяжесть в груди.
— У тебя что-то случилось?
Она покусала губу, и, замявшись, произнесла мягким голосом:
— Илья, мне нужно задать тебе важный вопрос.
Я почувствовал, как все тело напряглось. Как можно спокойнее сказал:
— Не бойся, говори, Настя.
— Ты хочешь общего ребенка?
