— Там все в ажуре! — вмешался водитель, с тревогой поглядывая в зеркало заднего вида на «строгого, но справедливого» начальника — вдруг обвинит его в неумелом вождении и сменит водителя. — Парень недавно за рулем, растерялся.
— Зря денег с очкарика не срубили — была бы ему наука! Да и настроение ему бы подпортили, а то вон с какой глазастенькой развлекаться поехал! — съязвил «пассажир». — Аж завидно стало!
— И не говори…
— На кого-то эта деваха похожа…
Мужчина на заднем сиденье промолчал.
— Еще и ручкой помахала… Тебе что ли? Может, надо было ее к нам в машину пригласить? «До-ро-га длииинная, да ночка тееемная…» скоротали бы время…
— Пасть закрой! Чтобы я больше такого беспредела не слышал! — пригрозил «начальник». — С таким настроем на вседозволенность тебе прямой путь за решетку!
— Не каркай!
— Сразу всех предупредил: криминал — это не ко мне! Хочешь беспредельничать — вали на все четыре стороны! И забудь, что из одной миски ели — ни копейки не дам, чтобы тебя отмазать! Виноват — сядешь!
— Чего ты взъелся! Сядешь! Сядешь! Просто сказал, что девка хороша, я б такую…
— Ты о чем-нибудь другом думать можешь кроме баб? Или у тебя все мозги в х… ушли? Достал ты меня своими трахами! У нас выход груза на два дня задерживается из-за шторма, а ты все о е… трындишь! Где данные со спутников? Сколько шторм продлится? Куда двигается?
— Да вроде, к ночи потише будет, можно будет груз отправлять.
— Вот ты этим и займешься!
— Я? Так Новый Год же!
— В тройном размере я тебе эту ночь оплачу! Доволен? И чтобы все данные по часам у меня на столе были! Я людьми и грузом рисковать не стану!
— Кто не рискует — тот не пьет шампанское! И так уже штрафы за опоздания капают! Каждый день простоя нам в копеечку…
— Боюсь, что эта твоя гусарская бесшабашность мне когда-нибудь боком выйдет! — вздохнул «начальник». — Ты не терял близких в море — вот и готов рисковать их жизнями! А я терял… Лучше без прибыли останусь, но женам и матерям моряков смогу прямо в глаза смотреть! И ты мне не халтурь — сам все несколько раз перед отправкой проверю! Груз отправим и в Севастополь полетим — там тоже дела намечаются.
— К родителям? — невесело переспросил «ненадежный подчиненный» — Неее, я пас! Летом уже был.
— И я был. По делам.
— Ну, и хватит! Здесь дел полно!
— В стрип-клубе зависать?
— По мне это куда приятнее! Родители уже достали женитьбой и внуками!
— И моя мама Таня достает, но может, они и правы…
После новогодних праздников Галине Викторовне сделали операцию, а через неделю отпустили домой, предоставив ей путевку на санаторное лечение.
Домой она вернулась в приподнятом настроении — соскучилась по дому, но весь февраль больше лежала, чем ходила, и Алена сбилась с ног ухаживая за бабушкой, готовя, бегая по магазинам, убирая квартиру, проходя преддипломную практику, сдавая экзамены и «работая» над диплом.
К марту Галина Викторовна окрепла, даже стала ходить в поликлинику на занятия лечебной физкультурой и свой день рождения отметила с подругами с песнями, а на следующий день уехала в санаторий.
Проводив бабушку, Алена вздохнула с облегчением — наконец-то, отоспится за последние месяцы! Выходные отсыпалась, а в воскресенье, когда легла спать пораньше, ее разбудил настойчивый звонок в дверь.
Набросив халатик, Алена пошла открывать. Гостей она не ждала, включила свет, открыла дверь и застыла…
— Это я. Примешь?
На пороге стоял ее бывший жених… возмужавший, повзрослевший за эти годы, превратившийся из красивого парня в брутального, молодого мужчину.
Видя растерянность хозяйки, Давид вошел в квартиру и приобнял Алену.
От растерянности она не могла вымолвить ни слова, стояла как завороженная — сердце ее ничего не чувствовало: она забыла о нем за два с лишнем года, смирилась, успокоилась, но ей это только казалось…
— Мое заключение закончилось, Аленушка, и я сразу к тебе!
Поставив на пол кучу пакетов, Давид скинул куртку и, опустившись на колени, обнял Алену за талию и прижался к ней головой, продолжая говорить:
— Прости меня, любимая! Прости, что наша свадьба расстроилась! Но я не виноват! Меня подставили! А ты, не выслушав мои оправдания, поступила с нами жестоко — отказалась от нашей свадьбы! Я сделал все, что мог, и ты теперь все знаешь! Но почему ты мне не ответила? Неужели ты поверила завистникам, и меня не простила?
Алена хотела отстраниться — обиженное сердце не хотело прощать, но Давид не отпустил, крепче сжал ее в своих объятиях и снова повинился:
— Прости, любимая, что тебе пришлось это пережить! Но я верю, что наша любовь выдержала все испытания! Ты меня по-прежнему любишь! Я это вижу!
— Подожди, о чем ты? Что я знаю? — прогоняя наваждение, потрясла головой Алена. — Я не понимаю, что происходит? Зачем ты здесь? Уходи!
— Я вернулся к тебе, любимая, чтобы все объяснить и быть с тобой вместе!
— Объяснить, что? Свое непотребное поведение на мальчишнике? — вскинулась Алена, беря мужские руки и пытаясь их расцепить. — Не надо ничего объяснять! С тобой и так все ясно! Насмотрелась…
