— Ты мне не веришь? Спроси у своего друга — пусть подтвердит мои слова! — обиделся Давид, не выпуская «бывшую» из своих крепких объятий.
— Дело не в нем, во мне. Я перестала тебе доверять! Если ты меня любил, как говоришь, почему за два года не нашел возможности связаться со мной?
— Ты не представляешь под каким прессингом я был…
— Это только слова! Пожалуйста, уходи.
— Любимая, ты меня прогоняешь? Я так долго ждал нашей встречи!
— Давид, пожалуйста, уходи, — упираясь руками ему в грудь, Алена была непреклонна. — Мне надо побыть одной и разобраться в своих чувствах.
И Давиду пришлось уступить. Он встал, сделал несколько шагов к двери и, обернувшись, с тоской и болью произнес:
— Это жестоко по отношению к нашей любви! Твои обвинения несправедливы! Но все равно я прошу у тебя прощение… Прости, и дай нам еще один шанс быть вместе! Я не переставал тебя любить! И готов хоть завтра жениться на тебе!
Чувства бурлили, эмоции захлестывали, но Алена молчала — его возвращение было слишком неожиданным для нее.
— Я буду ждать твоего прощения под твоими окнами… днем и ночью.
— Мы поговорим через несколько дней, — пообещала Алена, отстраняясь от прощального поцелуя.
Очень недовольный результатом, Давид ушел, забрав куртку и пакеты.
Закрыв дверь, Алена подошла к окну, посмотрела, как объявившийся «жених» кладет пакеты на заднее сиденье, садится в машину (не в красный кабриолет) и… остается на месте.
«— По телефону, наверно, разговаривает, — предположила Алена и, взяв букет, пошла за вазой на кухню»
Всю ночь она ворочалась и уснула лишь под утро.
Когда в семь утра Алена вышла из подъезда, из стоящей на том же месте машины вышел Давид.
— Ты что здесь делаешь? — удивилась она.
— Жду тебя. Ты же не дала мне свой телефон, а тревожить твой сон я не захотел. Вот дождался…
— Ты всю ночь ждал?
— Подумаешь ночь! Я буду возить тебя на работу и с работы, ждать под окнами твоего прощения!
— Вот этого не надо!
— Давай, я подвезу тебя?
— Спасибо, на метро быстрее.
И Алена поспешила к метро.
Каково же было ее удивление, когда, подойдя к адвокатской конторе, в которой проходила преддипломную практику, она увидела стоящего у машины своего бывшего.
— А на машине быстрее! — обворожительно улыбнулся Давид, сел в машину и укатил, оставив Алену в полном недоумении.
В пять часов машина стояла у дверей конторы, а рядом «раскаявшийся» молодой мужчина с роскошным букетом красных роз.
Так продолжалось всю рабочую неделю: он подвозил ее до работы, ждал в машине до обеда, вез в ресторан (а если она отказывалась сам шел за ней в кафешку), встречал с работы, ходил с ней по магазинам, отвозил домой и оставался под окнами на ночь… В дороге Давид ни слова не говорил о своей любви, рассказывая забавные истории, спрашивал о бабушке и дипломе, и только прощаясь, протягивал ей букет и признавался в любви. Он похудел, зарос щетиной, от былой сытости и лоска не осталось и следа, и Алена запаниковала: как поступить? Она стала плохо спать — ее мучала совесть, ей было ужасно жалко его, понимая, что, если так и дальше будет продолжаться, она будет просто вынуждена приглашать его в свой дом… на ночь.
— Давид, прошу, не приезжай в выходные, — не глядя на «влюбленного» мужчину, попросила Алена. — Мне надо сосредоточиться на дипломе.
— Как скажешь, — смиренно согласился Давид, хотя весь его брутальный вид говорил об обратном: о жесткости, решительности, эгоизме. — Но звонить то я могу?
Алена отрицательно покачала головой.
— Ты меня не простила? И больше не любишь?
— Мне надо подумать… — не ответила на его вопросы Алена.
И это вселило в Давида уверенность: он обнял «любимую», стал страстно целовать, и вместо того, чтобы отстраниться, Алена ответила на поцелуй, но через минуту оттолкнула его.
Два дня просидев дома в одиночестве, Алена поняла, что скучает по Давиду: по его обществу, по разговорам, по поцелуям…
Он ей нравился! И никуда от этого было не деться!
Но чувства ее к нему изменились: не было в них прежней восторженности и безоглядного доверия любимому человеку. Она хотела быть с ним, и даже заниматься с ним сексом (потому что первый раз кроме боли и «неудобства» ничего не почувствовала), а вот замуж…
Замуж за него она не хотела!
В ней что-то сломалось в ту предсвадебную ночь, и она уже не желала навсегда связать свою жизнь с этим человеком, но слова матери и бабушки о втором шансе для раскаявшегося, все чаще вспоминались Аленой, и она, боясь одиночества и подчиняясь влечению, решила дать их отношениям второй шанс.
«А может они правы: никто не умер, и есть возможность все исправить?»
В понедельник встретив Алену утром у подъезда, Давид выглядел отдохнувшим, побритым и был оптимистично настроен.
— Надеюсь ты не откажешься сходить со мной вечером в ресторан? — с надеждой спросил он, глядя на «бывшую» горящими глазами. — У меня сегодня день рождения! Я тебя встречу после работы и заедем на часок.
— Может, мне не ехать… — засомневалась Алена. — Родители твои сердятся на меня из-за отмененной свадьбы.
— С родителями и с друзьями мы отметим в субботу, а сегодня я хочу видеть только тебя!
