На секунду Алена задумалась — спать вместе и опять заниматься болезненным сексом…
— Лучше езжай домой. Завтра нам обоим на работу, а вечером встретимся.
Вздохнув, гость согласился и стал написывать кому-то по телефону.
— Всё, всем ответил! Теперь я свободен, можем заняться… — поднял голову Давид, но в спальне никого не было.
Алена принесла имениннику подарок, и он, разочарованный, уехал домой, отдав невесте ключи от своей квартиры.
Когда «жених» уехал, Алена долго стояла у окна, сжимая в руке ключи от его квартиры («позвони и приходи, когда сможешь»), и сомневалась: не поспешила ли она снова строить отношения с ним. Смотрел он на нее и целовал с нежностью, говорил о любви, строил планы на будущее — ему хотелось верить. А вот сексом заниматься с ним ей опять не понравилось! Она мало в этом понимает, но уверена, что близость должна быть приятна обоим! К тому же презерватива не было, это ее напрягало — дети ей совсем ни к чему — надо доучиться, поработать, выйти замуж, а уже потом… В двадцать лет рано думать о детях! У нее такие планы…
Уснула Алена с чувством досады и разочарования.
На следующее утро Давид не приехал! И она всю дорогу до работы думала о Ярославе. Как поступить: начать выяснять или промолчать?
«— Чтобы я сделала, получив эту записку? Поверила бы Давиду, простила и… помчалась бы к нему в ссылку, бросив всё и всех — тогда кроме любви для меня ничего не существовало (даже „гибель“ родителей не остановила меня на пути к свадьбе!) — сейчас я удивляюсь своей наивности — это я его любила и отдалась ему до свадьбы, доверилась, а он… он уехал не оправдавшись, подчинился отцу, не борясь за наши отношения и не связавшись со мной за два с лишнем года. Любил ли он меня? Не знаю… Почему с первого дня нашей близости у меня возникло такое чувство, что он воспользовался непростой ситуацией с родителями и… нет, не принудил, а „ускорил мою сдачу“, овладев моим телом и „отрезая пути к отступлению“, подталкивая к свадьбе. Нет, я не о чем не жалею, но к чему такая „гонка“ со свадьбой — тогда мне едва исполнилось восемнадцать… И что было бы сейчас (передай Ярик мне записку с объяснениями от Давида): мы бы поженились, прожили какое-то время на его родине, вернулись в Москву — возможно, у нас был бы уже ребенок, но образование я не получила бы… да и что было бы с бабушкой без меня? А так, не получив его записки и не поддерживая с ним связь, я повзрослела и с учебой вышла на финишную прямую: два месяца, и я дипломированный юрист! И все это благодаря Ярославу! Он решился на подлость ради моего благополучия! Почему ему так не нравится Дев? Только ли потому, что он влюблен в меня?»
Столько вопросов, на которые надо было найти ответы.
Встретиться после работы у Алены с Давидом на его квартире не получилось: позвонила Галина Викторовна и попросила внучку срочно приехать к ней. И Алена поспешила в подмосковный санаторий.
Бабушка встретила внучку насупившись.
— Расскажи, ка, кто это под твоими окнами по ночам обитает?
— Соседка доложила! — догадалась Алена и призналась: — Давид вернулся.
— И сразу к тебе в постель!
— Ба, я взрослая девочка! Это моя жизнь, и мне решать с кем спать, а кого прогонять!
— Сто раз подумай, прежде чем узлом себя с ним завязывать. Один раз свадьба уже расстроилась, и вы разбежались.
— Кто-то очень не хотел нашей свадьбы, — не согласилась Алена.
— Если есть любовь и доверие между мужем и женой, никакие сплетни и разлука не смогут их любовь порушить! А у вас…
— Ба, ну, что ты нагнетаешь! Он мне нравится. Мне с ним хорошо!
— То кричала «люблю», а сейчас «нравится»? — уточнила Галина Викторовна. — Два года ты ему была не нужна, а тут вдруг пожаловал!
— Отец его на родину повез и работать там оставил, — оправдывала Алена своего «жениха».
— Себе то не ври! Ты же сама в это не веришь! Что он за два года успел там понаделать вдали от тебя, не узнала? Вот пока не узнаешь, на свадьбу не соглашайся! Я против! По мне — провинился, приди повинись и вымаливай прощение, если любишь человека и жить без него не можешь!
— Он и пришел! И на коленях стоял! И прощение просил! Рассказал, что работал там целые дни!
— Не будь влюбленной дурой, — топнула ногой Галина Викторовна, — и не верь пока не докажет свою любовь! А докажет тогда и замуж выходи! Вот тогда муж за тебя в ответе будет!
— Перед кем?
— Раньше говорили: «перед Богом», потом — «перед людьми», а я думаю — перед своим родом, за детей своих, чтобы и они род свой продолжали — они же мужики и должны об этом заботиться.
— Как ты хорошо сказала: «мужики должны заботиться о продолжении своего рода!», — задумчиво повторила Алена,
— А твой красавец о продолжении рода заботится? О детях говорили?
— Пока нет.
— Два раза жениться собираетесь, а о детях не говорили? Раз мужик замуж зовет, значит, серьезно о семье и детях думает! А если не думает, тогда зачем жениться? Им и без ЗАГСа хорошо живется: колобродят, пока одну единственную не найдут.
— Может, я одна единственная для Давида, — предположила Алена.
