Алена не была «соблазнительной красавицей» и действовала на мужчин правильно, у них включались мозги в нужном месте без торможения и отвлечения на свои «естественные потребности» (кровь не приливает к двум «органам» сразу! «работает» либо мозг, либо детородный орган): охранники подхватили раненого и понесли к больнице.
На ходу застегивая сумочку, Алена еле поспевала за ними.
В приемном покое никого не было — Новый Год же!
Охранники положили мужчину на каталку и побежали в ресторан. Тихо постанывая, раненый стянул с головы дедморозовскую шапку, вытер лицо, размазывая кровь и сжал кулаки, чтобы не стонать.
Алена посмотрела на раненого — лицо в крови, одежда в крови, из раны торчит нож — и правда, «Здравствуй, жопа — Новый Год!»
— Врача! — закричала она в пустом, полутемном коридоре. — Эй, кто-нибудь! С Новым Гооодооом страаанааа!
Из кабинета выглянула медсестричка.
— Что случилось, Снегурка? — недовольно поинтересовалась она.
— «…в пьяной драке саданул под ребра финский нож», — процитировала Алена, не теряя самообладания, и пояснила: — В данном конкретном случае — нож саданули мужчине в бедро, и он все еще там. И поторопитесь — потерпевший вот-вот грохнется в обморок от потери крови.
Медсестра скрылась, из кабинета стали выходить врачи и медсестры и, оглядываясь и улыбаясь Снегурке, разбредаться по больнице — празднование Нового Года у медиков закончилось.
— Ну, что тут у нас… Снегурочка? — спросил подошедший врач и пошутил: — Дед Мороз на санях нам подарочек доставил?
— Никто не умер, и это уже хорошо! — пошутила Алена и, сев на скамейку, пояснила: — Охранники ресторанные притащили, а из-за чего там драка произошла я не знаю: просто мимо проходила.
Раненый повалился на каталку (потерял, таки, сознание).
Врач и медсестра засуетились и быстро покатили каталку по коридору.
Алене бы встать и уйти, но сил не было, да и хотелось узнать, как там с раненым — «мы в ответе за того, которого спасли!»
На пост вернулась медсестра с вещами пострадавшего.
— Возьмите, — достав паспорт из пиджака, протянула она Алене окровавленные вещи.
— Я? — отпрянула та.
— Ну, вы же жена.
— Я???
— Вам что плохо? У вас шок?
— Нет, просто первый раз так весело встречаю Новый Год.
— А у нас всегда так, — пожаловалась медсестра.
— Знаю, у меня вся семья врачи: родители, дедушка, бабушки…
— Слушайте, раз вы жена, да еще и медик… подежурьте около своего мужа, пару часиков — капельницу я ему поставлю, а то все убежали к семьям, а я одна ничего не успеваю.
— Ладно, — вздыхая, согласилась Алена и пошла за медсестрой.
Села на подоконник в полутемной палате, смотрела на падающий снежок за окном, грустила, думала о жизни и о любви… Долго ждать не пришлось — пострадавшего привезли, положили на кровать, поставили капельницу, и Алена, выключив свет, осталась в палате следить за пострадавшим.
Свет из больничного коридора, проникая через приоткрытую дверь, разбавлял ночную темноту палаты, а новогодняя ночь с льющейся из окна таинственностью, грохотом и разноцветием фейерверков украшала праздничной сказочностью…
— Ты настоящая… или мерещишься? — хрипло спросил прооперированный мужчина, напряженно вглядываясь в сидящий на подоконнике женский силуэт.
— Да я и сама уже не знаю — настоящая я или так… сказочная Снегурка в новогоднюю ночь! — пожала плечами Алена и, прищурившись, посмотрела на едва различимого лежащего на кровати человека. — Сегодня только и слышу: «Снегурка», «внучка Деда Мороза»! Оборачиваюсь, посмотреть на нее, а потом понимаю, что это я и есть — Снегурочка.
Мужчина на кровати хмыкнул, не зная, как реагировать на «сказочную» ситуацию: перед ним на подоконнике, сидела настоящая Снегурочка из новогодней сказки в голубой, распахнутой шубке, в голубой, надвинутой на глаза, шапке, с белыми косами (лица Снегурки он не разглядел из-за темноты, только сияющие «снежной чистотой» глаза) и разговаривала с ним. Это было трогательно… словно, возвращение в детство.
— А как тебя зовут?
— Аленка.
— Аленушка… Красиво! А мне последнее время попадаются Анжелики, Виолетты… даже Клементина!
— Ничего себе! Где вы только таких находите? — усмехнулась Аленка. — Лично мне встречаются Кати, Тани, Маши…
— Тебе везет! — позавидовал прооперированный.
— Не скажите… Вместо Нового Года с бабушкой вот с вами сижу!
— С бабушкой? А родители?
— Они в Питере. Вытолкнули меня во взрослую жизнь и забыли об мне! Вот и хандрю, по ступеням вверх-вниз бегаю, да еще эти хороводы с детками…
Но мужчина ее не пожалел.
— Это я должен хандрить: деловые переговоры сорвались, конкуренты наехали, в больнице пару дней проваляюсь! Да еще и с полицией разбираться…
— Ой, правда, вас же прооперировали! — спохватилась Алена. — Как вы себя чувствуете? Зашили вас?
— Заштопали. Спасибо тебе, Аленушка! Если бы не ты…
— Да бросьте, ничего я героического не сделала.
— Сделала… Бандитов напугала, нож не дала вынуть, в больницу доставила. Знал же, что нельзя вынимать нож из раны, а рука сама потянулась.
— Вынули бы нож — кровью истекли, пока к вам «Скорая» приехала бы!
