— Уходите и останетесь живы, — кричу я, но они не слушают. Личная гвардия императора, усиленная доспехами, накачанными драконьей силой, погибает с пугающей скоростью, пока до их командира наконец не доходит, что если они будут и дальше пытаться меня остановить, их не ждёт ничего, кроме смерти.
Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с глазами капитана гвардии. Его лицо искажено гримасой злости и решимости, его клинок обнажён, и он собирается броситься в атаку, чтобы остановить меня.
— Не делай этого, — говорю я, посылая звук своего голоса ему прямо в голову. — Пощади своих людей. Каждый из вас умрёт. — Я ношу истинного наследника этой империи., отзови своих воинов и будешь жить.
Я молю бога, чтобы он внял моей просьбе. Я вижу, как рука, держащая меч, дрожит, и наконец, спустя мгновение, он отходит, отзывая своих людей, резким приказом. Его мощный голос едва может перекричать ужасный вопль Каэна, который всё ещё бьётся в огненной агонии.
— Убейте её! — кричит Салемс, в ярости указывая на меня пальцем. — Чего вы встали, идиоты?
— Нет, — говорю я, посылая половину своих нитей прямо в грудь Салемса, отчего он едва не падает и делает несколько шагов назад. — Ты знаешь, кто я.
— Корона убивает изменника, никто не смеет беззаконно вторгаться в дела бога. Я знаю, кто ты, ты жена изменника и должна ответить за его предательство вместе с ним.
Его голос кажется визгливым и бессильным. Совсем не такой голос должен быть у императора.
— Тогда останови меня, — говорю я и снова обрушиваю на него поток нитей, который отбрасывает его назад. Киллиан поддерживает отца, чтобы тот не упал. Но тот тут же вырывается и бросается на меня. И на этот раз я сосредотачиваю на ударе все свои нити, не обращая внимания на то, что он пытается проникнуть в моё сердце и остановить его. На этот раз Салемс не выдерживает всей мощи удара и с криком изумления падает на землю. Он катится кубарем, вздымая золотой песок в небо.
Я отворачиваюсь от узурпатора и переключаю все внимание на Каэна, который каким-то чудом все еще жив, хоть и охвачен пламенем с ног до головы. Я вижу, как он зарывает горящие пальцы в песок и тот плавится под ними, словно воск. Это невероятно, но даже лишенный силы, он выдерживает этот огонь и не погибает.
Я опутываю Каэна нитями, заключая его в кокон, пытаясь остановить его агонию, сохранить жизнь, которая каким-то чудом еще теплится внутри…
Чувствую, что внутренний огонь разгорается так, как не горел никогда. Я сама словно бы превращаюсь в светящуюся фигуру переполненную силой. Я и предположить не могла, что внутри меня дремлет такая мощь.
Бросаю мимолетный взгляд на двенадцать драконов, которые в недоумении смотрят на меня, явно сбитые с толку.
— Остановите ее, она изменница и должна умереть! — кричит Салемс, выплевывая песок изо рта. Я чувствую, как его нити тщетно пытаются пробиться сквозь мою защиту, но опадают, словно встретив непреодалимую преграду. — Что вы ждете, идиоты?
И тут я чувствую, как сразу несклько драконов обрушивают на меня яростный удар, так что я спотыкаюсь, но все же делаю последний шаг вперед.
Я оказываюсь на расстояние одного шага от пылающего Каэна, и не думая больше ни мгновения, погружаю руку в огонь, хватаясь за ослепительно сверкающую раскаленным металлом корону на его голове.
Огонь от короны совсем не похож на тот огонь, что источает охваченное пламенем дерево, жар его сильнее во много раз, и свет, который он испускает, намного ярче. Если бы не нити, что защищают меня, я бы сгорела в этом огне в одно мгновение. Я знаю это так же точно, как и то, что этот огонь не причинит мне вреда, даже если охватит меня с головы до ног. Это мой огонь, родственник того огня, что живёт внутри меня и исходит от моего ребёнка. Это огонь, который позволяет Каэну и всякому дракону летать. Это огонь, который благословляет достойного и испепеляет тех, кто хочет использовать его во вред. Так было заведено с самого начала, таков был изначальный смысл этого огня, пока некоторые не начали пользоваться даром бога как средством, позволяющим удерживать власть, средством, позволяющим порабощать других и извлекать выгоду.
Как только я касаюсь короны, я чувствую, как внутри меня проносится словно бы вся история империи, от самого зарождения первого огня внутри человека, огня, подаренного самим богом, до союза человека и огненных жителей пустыни. Я вижу, как этот союз привёл к тому, что люди научились использовать огонь, чтобы перевоплощаться, научились носить чешую и передавать её из поколения в поколение. То, о чём не говорилось открыто, то, что знал каждый дракон, но никогда не делился этим с теми, кто не обладал силой, теперь для меня раскрывается во всей своей полноте.
