Он недоверчиво посмотрел на Рейму. Кажется, она не шутила.
— Вот здесь, — стукнула она себя в грудь, показывая нужное место. — Если ты действительно тот, рядом с кем нашли Анкль, значит, у тебя должна быть метка.
Альф задумчиво потянул ворот рубашки, отодвигая её край, и перед взором Реймы предстало красивое упругое тело, на котором разместилось небольшое родимое пятно в виде трикверта — переплетённых вместе трёх листов.
Её глаза расширились, и она подошла ближе, чтобы убедиться в том, что видит.
— Это он, — тронула прохладными пальцами кожу, проведя по линиям, о чём-то задумываясь, и Альф почувствовал странное волнение от её прикосновений. Никто прежде не касался его обнажённой кожи. Альф наблюдал за её красивым одухотворённый лицом, чувствуя какую-то робость.
Спохватившись, Рейма отступила шаг и опустилась на одно колено, склоняя голову и укладывая локти на ногу.
— Импер Ингальвур, — произнесла негромко, — клянусь служить тебе верно и храбро.
Казалось, всё в мгновение ока перевернулось с ног на голову. Альф всё ещё стоял с оттопыренным воротом рубашки, за которым уже спрятался знак, и приходил в себя от слов эльфийки.
— Кто такой импер? — задумчиво спросил он у Реймы. Тут же оказался рядом, помогая подняться с колен, но её тело, словно было скованно невидимой силой. — Встань, я чувствую себя неловко, когда передо мной девушка стоит на коленях.
— Вы — импер, а я лишь начальник стражи при Мерцающей стене, — не поднимала она глаз, и тогда Альф сел рядом, чтобы оказаться на одном уровне с эльфийкой.
— Если ты не хочешь вставать, значит, я последую твоему примеру.
Она подняла на него глаза, смотря уже иначе, нежели каких-то полчаса назад.
— Можешь рассказать мне, о чём ты толкуешь? — попросил Альф.
Поднявшись с места, Рейма взяла тетрадь, передавая её новоиспечённому имперу.
— Это написал мой отец, когда я была ещё маленькой. Часто он усаживал меня к себе на колено и рассказывал сказку о импере Ингальвуре и злом Норальфе, который хотел властвовать. Эльдион процветал. Мерцающая стена была другой, и расы не враждовали, пока империей правил добрый и справедливый Джоралф. Его жена, Эйвли, была прекрасной матерью и подарила мужу двух наследников: Найла и Ингальвура. При рождении царских младенцев принимает верховный жрец, он же ставит особую метку, трикверт, как у тебя.
Альф бессознательно коснулся родимого пятна. Он часто рассматривал его, но никогда не придавал особого значения. Казалось, природа просто украсила его тело каким-то знаком. А теперь выходит, что он не просто Альф. Он импер, если верить словам эльфийки.
— И жил эльфийский народ счастливо, пока Норальф не собрал предателей, чтобы свергнуть брата. Мой отец, Кандел, был правой рукой Джоралфа Доброго, и когда ночью на императора напали, он помог твоей матери бежать вместе с младенцем. Отец посадил её на коня и дал с собою двух верных людей, чтобы они могли спастись. Джоралф сражался до последнего, но предателей было слишком много. Его советник видел, как Норальф проткнул сердце брата копьём с имперской символикой и оставил умирать на полу, упиваясь победой.
Отцу удалось бежать и спасти меня с матерью, и он поклялся, что найдёт Ингальвура, чтобы тот отомстил за отца. Но сколько бы он не ездил, сколько бы не выспрашивал, следы потерялись, как только Эйвли выбралась из замка.
Годы шли, и со временем память стала подводить моего отца, потому он всё записал и сделал зарисовки, передав перед смертью тетрадь мне. Он знал, что однажды, ты вернешься!
— Но меня зовут Альф! Я не импер, которым ты меня называешь, я обычный подкидыш.
— Он знал, — будто не слышала его Рейма. — И я верю своему отцу. Всё сходится. Имперский Анкль, — указала она на небольшой нож, — трикверт, — посмотрела снова на Альфа. — И ты был по ту стороны стены, чтобы тебя не нашёл Норальф. Импер Ингальвур, вы должны освободить народ Эльдиона из-под гнёта, чтобы снова настало царство добра!
Рейма смотрела на него с таким воодушевлением, что Альфу было неловко нарушить этот момент своим неверием. Но, если начальница стражи признала в нём какого-то Ингальвура, значит он должен изучить записи её отца. Только вот проблема. Он совершенно не умеет читать по-эльфийски.
— Ты говорила о брате.
— Найл, — кивнула Рейма.
— Какая участь постигла его?
Она немного помолчала, а затем добавила.
— После вашего дяди это самый жестокий эльф во всём Эльдионе.
Генералу пришлось описывать небывалый крюк, чтобы не попасться на глаза людям императора. Но это того стоило, ибо жизнь Авилины была в опасности. Он успел вовремя. Приземлился перед замком, увидев, как Осберт скрывается в дверях, и бросился к нему. Тут же Зорану подали коня, и он понёсся галопом, надеясь, что удастся избежать несчастья. Авилина, выслушав его, выбралась из кареты, и кучер последовал дальше, пока они, пересекли часть леса, не оказавшись на поляне, откуда можно было перевоплотиться и взмыть в небо.
