— То есть… — он обвёл взглядом пустую квартиру, сбитый с толку её тоном и лаконичностью фраз.
— То есть это больше не твоя забота, Влад. Занимайся, пожалуйста, своими насущными делами. Занимайся своей Кирой. А меня оставь в покое. О начале нашего с тобой бракоразводного процесса я тебе сообщу.
— Маш, что ты творишь?..
Роман смотрел на меня со смесью недоумения и откровенного испуга, пока я вталкивала в его прихожую свой чемодан.
— Ты сам что мне сказал? — прокряхтела я, захлопнув входную дверь и посмотрела ему в глаза. — А? Когда я тебе позвонила, ты что мне сказал?
Калинин смотрел на меня с видом человека, раздираемого внутренней борьбой.
— Так, ясно, — кивнула я, снова схватившись за ручку двери. – Я, видимо как-то неверно истолковала твои слова о приезде.
— Да стой ты! — поспешил возразить Роман, хмурясь ещё сильней. — Всё ты правильно поняла. Просто… я не хочу проблем с твоим мужем.
Ох ну ты посмотри, как заговорил-то!
— Серьёзно? Ты Королёва боишься? — подбоченилась я. — А что же, прости, пожалуйста, случилось с тем альфачом, который обещал моего мужа в бараний рог скрутить, если он меня хоть словом обидит? Или это были только слова?
Я знала, что поступала нечестно. Но как же меня достала эта несправедливость. Почему все вокруг словно сговорились говорить одно, а делать другое? Почему только я пыталась за свои слова отвечать? Почему все вокруг считали, что от меня получать искренность и честность — это нормально, а платить тем же вовсе необязательно?!
— Это ты меня сейчас трусом решила назвать?
— Это я сейчас пытаюсь в окружающих разобраться. А ещё в том, куда податься теперь.
— Харэ чудить, Королёва, — нахмурился Калинин. — Разувайся. Думаешь, я гнать тебя буду?
Я медленно выдохнула и привалилась к дверной лутке.
— Я, Ром, если честно, ничего больше не думаю. Вот ей богу. У меня внутри пустота.
— Откровения свои прибереги для вечерних посиделок, — буркнул старый знакомый. — Вкатывай свой чемодан.
Спустя четверть часа мы уже торчали у Калинина на кухне и пили горячий чай. А я пыталась сообразить, стоит ли вдаваться хоть в какие-либо подробности.
— Так ты чего вообще сорвалась?
— Долгая история, — почти на рефлексе ответила я и только сейчас осознала, что, выходит, нет, не готова я ещё ни с кем откровенничать.
Ольга не в счёт. Ольга тоже многого не знала. Она пыталась что-то выведать у меня после моей поездки в тот ресторан, но я не стала ничего с ней обсуждать. Не в том состоянии я была, чтобы результатами с ней делиться.
— Поня-а-атно, — протянул Калинин. — Рассорились, значит.
— Что-то типа того, — скривила рожицу я, чувствуя, как погано на душе от того, насколько не соответствовала эта краткая характеристика тому, что творилось между мной и Владом на самом деле.
— Но, Маш, я серьёзно. Не хочу становится в вашей ссоре третьей стороной. Не помнишь, разве, как я от твоего Королёва чуть в табло не получил?
Я послала приятелю виноватую улыбку.
— Извини, Ром. Я не сразу об этом подумала. Да я и… я не собираюсь у тебя оставаться надолго. Пару дней, не больше. Там просто оставаться совсем невозможно. Там…
Я замолчала, пытаясь понять, как верно всё сформулировать.
Просто когда я увидела, с какой тревогой на лице Влад сорвался и едва ли не посреди нашего такого важного разговора умчался свою Киру от кого-то спасать…
Я поняла, что не останусь. Я не смогу.
Не после всего. Не после того, как он сам мне признался, что она до сих пор в его сердце. Что они целовались!
Господи, зачем я об этом вспомнила…
— …всё очень запутанно, в общем. Если действительно не хочешь третьей стороной становиться, просто не спрашивай, хорошо?
Калинин кивнул. Не нужны ему в его размеренной жизни мои семейные дрязги.
— Так ты… дальше-то?
— А дальше, — я вздохнула, — подыщу себе какое-нибудь съёмное жильё и перееду туда. Слишком далеко я пока не заглядываю. Даже заставить себя не могу.
— А… как же работа? Ты же на мужа работаешь?
Я прикрыла глаза и кивнула. Спасибо большое, Роман. Проехался по больному.
— Не знаю пока. Может, в понедельник не выйду. Так он меня просто уволит.
Что я буду делать без работы — отдельный вопрос. Но представить, что мне придётся явиться послезавтра в офис и вести себя так, словно ничего не случилось… Словно и не было его жестоких признаний…
Нет, такое попросту невозможно.
И стоило мне об этом подумать, как телефон в кармане моих штанов завибрировал.
— Извини… — я достала его, глянула на экран и поспешила отойти в коридор, чтобы не вести разговор при Романе.
Звонок мужа был печальной неизбежностью.
И проигнорировать его я не могла. Я должна объявить ему о том, что всё кончено.
Бегать от собственного решения… какой в этом смысл?
Я смахнула кнопку звонка вправо, приложила телефон к уху.
— Слушаю.
— Маш, ты куда подевалась?
— Никуда, — с ледяным безразличием отозвалась я. — Зачем ты звонишь?
— Зачем ты звонишь? — льдом в моём голосе можно было спасти Землю от глобального потепления.
— В смысле, зачем? — пророкотал в трубке голос мужа. — Понять пытаюсь, где ты сейчас.
