— Ты был с другой! Как ты мог? Я твоя истинная! — Ты всего лишь жена, — холодный тон дракона заставляет поёжиться. — Цени, что имеешь и знай своё место. — Я не стану делить тебя с другими женщинами! — Твоя истерика меня утомила, Лея, — чеканит он, прожигая льдом синих глаз. — Если мать тебе не объяснила, это сделаю я. Главная добродетель женщины это покорность. Не вынуждай меня учить тебя ей. Тебе не понравится. А сейчас свободна.
Раннее утро. В коридоре замка пусто. Солнечный свет несмело льётся на пол из стрельчатых окон. На мне алое домашнее платье, которое очень идёт к каштановым волосам, так мне говорили.
Подношу к лицу шёлковый шейный платок, белоснежный с серебристой прострочкой и вышитыми буквами «А.М.». Улыбаюсь, на миг прикрываю глаза, с наслаждением вдыхаю любимый аромат. Он пахнет утренней прохладой и терпким мужским одеколоном. От одного только запаха у меня мурашки бегут по коже, а щёки вспыхивают.
Останавливаюсь перед массивной дверью из красного дерева. Гладкая круглая ручка двери холодит ладонь.
Волнуюсь так, будто не к мужу иду наутро после брачной ночи, чтобы вернуть забытую вещь, а пробираюсь тайком на свидание. Сердечко колотится, но я всё-таки набираюсь смелости, поворачиваю ручку, толкаю дверь и делаю шаг, чтобы в следующий миг застыть на пороге.
Ноги наливаются тяжестью и прирастают к полу. Кровь отливает от лица. По спине бежит ледяной холодок. А в грудь медленно и беспощадно входит раскалённый вертел, затем проворачивается в ней. Снова, и снова, и снова.
— Ой! — пухлая блондинка с пунцовыми щёками и растрёпанными волосами в наспех натянутом платье вылетает прочь из комнаты мимо меня, обдав приторно-сладким запахом, от которого подкатывает к горлу.
Как и от вида смятой постели и женских кружевных панталон у изножья кровати. Дыхание учащается, из ледяной проруби меня вдруг бросает в жар, потому что я не знаю.
Просто не знаю, как реагировать на всё это.
Остановившимся взглядом смотрю на высокую мужскую фигуру у окна. Мощные ноги широко расставлены, рельефную спину с буграми мышц накрывает тонкая ткань белоснежной рубашки. Привычным отточенным движением дракон набрасывает на плечи тёмно-синий камзол с серебристой вышивкой, одёргивает манжеты.
Льющийся из окна солнечный свет раскрашивает его длинные пепельно-серые волосы в серебристый. Дракон оборачивается, смотрит сверху вниз, смеряя меня равнодушным взглядом синих глаз с вертикальным зрачком.
Я вмиг теряюсь. Слова комом встают в горле, все мысли разлетаются. В голове пусто.
— Ты… забыл вчера, — проговариваю тихо и поднимаю безжизненную руку, сжимающую его шёлковый шейный платок.
В пару шагов дракон оказывается рядом, резким движением выхватывает его у меня, затем проходит к зеркалу в полный рост у шкафа и, как ни в чём ни бывало, принимается повязывать платок. Молча.
И я вдруг понимаю: он не станет ни оправдываться, ни в чём-то меня убеждать. То, что случилось, для него это… нормально.
Наивно было бы думать, что самый желанный холостяк империи, наследник правящего рода, сильнейший дракон, станет блюсти невинность до брака. Особенно, когда к его услугам любая.
Но ведь вчера всё изменилось!
Для него — нет. Так звучит жестокая правда. И если смолчу сейчас — придётся молчать всю жизнь. Молчать и глотать.
И, как бы мне ни было страшно, я не молчу.
— Ты был с другой! — начинаю дрожащим голосом. — Арран, как ты мог? Я твоя истинная!
Наши взгляды встречаются в отражении зеркала. Ровно на мгновение в глазах дракона мелькает недоумение, он оборачивается, приподнимает левую бровь.
— Ты всего лишь жена, — холодный тон заставляет меня поёжиться. — Цени, что имеешь и знай своё место.
Он убирает руки в карманы, поднимает подбородок. Смотрю на ровный прямой нос с горбинкой, аристократичные скулы, тронутые двухдневной щетиной, тонкие губы, сомкнутые в плотную линию, надменный взгляд синих глаз, требующий подчиниться.
И… отчаянно мотаю головой:
— Я не стану делить тебя с другими женщинами! Я люблю тебя, разве не видишь? Зачем ты так?
В тот момент мне кажется это правильным: честно сказать о своих чувствах, открыться и ждать взамен такой же честности. Вот только моему мужу всё это не нужно. Он лишь раздражённо закатывает глаза, затем переводит на меня тяжёлый взгляд.
— Твоя истерика меня утомила, Лея, — чеканит он, прожигая льдом синих глаз. — Если мать тебе не объяснила, это сделаю я. Главная добродетель женщины это покорность. Не вынуждай меня учить тебя ей. Тебе не понравится. А сейчас свободна.
Проплакав весь день, убеждаю себя, что Арран не виноват в том, что каждая первая готова ему на шею вешаться. Ещё бы, с его-то внешностью, положением и деньгами!
Но всё наладится. Когда он узнает меня получше, то обязательно полюбит, иначе и быть не может. Не может дракон без своей истинной. Просто надо немного подождать.
Дать ему второй шанс.
Он изменится. Исправится. Остепенится.
Истратив полкоробки жемчужной пудры на то, чтобы скрыть красные глаза и распухший от слёз нос, надеваю шёлковое алое платье. Как и любая женщина, я должна быть терпеливой и мудрой. Арран не просто мужчина. Он дракон. И, конечно, он не любит, когда ему указывают, как жить.
Он просто пока ещё не привык быть женатым человеком, но он научится. Я помогу ему, и вместе мы справимся. Он далеко не глуп, и наверняка сделал правильные выводы из утреннего разговора.
Теперь всё будет иначе. Мы начнём заново. У нас всё сложится.
