— Ты же знаешь, что только истинная может родить дракону сильных наследников. Я бы не женился, если бы не родители… — Алекс замирает. — Я никогда не любил Марианну. Зов — это совершенно другое.
— И ты любишь меня?
— Конечно, только тебя… и никого больше…
Краска приливает к лицу, злость внутри разгорается как степной пожар, и я с силой дёргаю на себя дверь. То, что я там увидела, повергло в шок. Казалось, что мир рухнул под моими ногами. Рассыпался прахом. Разлетелся на осколки. В ушах звенели собственные крики. Они оглушали сознание, затмевали разум.
Мой жених и лучшая подруга стояли полуголые без всякого стеснения. Без стыда. Они насмехались надо мной. Смотрели мне прямо в глаза и насмехались.
— Как… ты… мог… — чужим голосом выдавила я. Сердце разрывалось на части от их предательства. А Стэйси, которая только недавно говорила, как мне повезло, висела на шее у моего неудавшегося мужа.
Метка на запястье пульсировала болью, словно в руку вбили огромный ржавый гвоздь.
— А что ты хотела? — уголки губ дракона потянулись вверх. — Тебя выбрал не я, а моя вторая сущность.
— Весь этот год… — меня охватила мелкая дрожь, и я зацепилась за дверную ручку, чтобы не упасть. — Ты мне врал! Говорил, что любишь меня!
Алекс вновь усмехнулся, светлая бровь взлетела вверх, и я поняла, что ему на меня наплевать. Розовые очки разбились, больно уколов глаза.
— Мари, — слащаво-приторно проговорил он, — не будь ребёнком. Неужели думала, что я буду вечность верен тебе, и мы умрём в один день? Ты простушка, такой и останешься. Если честно, меня до сих пор мутит, что дракон выбрал именно такую, как ты. Но метка поставлена, и теперь ни ты, ни я ничего сделать не можем. А сейчас ступай вниз, к гостям и скажи, что я скоро спущусь. Только доделаю одно дело, — взгляд Алекса загорелся, после чего он без зазрения совести шлёпнул Стэйси по её тощему заду. Девушка на это весело взвизгнула и, взмахнув длинными коровьими ресницами, высокомерно произнесла:
— Да, Мари, не мешай.
Пружинка внутри меня разжалась, и волны злости выплеснулись наружу.
— Неужели ты думаешь, что я стану твоей женой? — холодно процедила я сквозь зубы.
— У тебя нет другого выхода, — совершенно спокойно ответил Алекс.
— Выход есть всегда! — чеканю каждое слово. — Например, послать тебя к демону на рога! Свадьба отменяется!
В эту же минуту Алекс изменился в лице, взгляд потемнел, зрачки вытянулись, черты лица хищно заострились. Отодвинув от себя Стэйси, он поддался вперёд. От него так и веяло раздражением и злостью. Я хорошо знала этот взгляд. С таким взглядом он набросился на Рейнанда. С таким взглядом он встретил проигрыш своей комнаты по магболу в прошлом году. Этот взгляд сопровождал его всегда, когда Алекс уступал хоть в чём-то другим студентам. Он всегда должен был быть лучшим. Лучшим во всём. И я рада, что смогла вызвать в нём чувство… проигрыша.
— Что ты сказала? — прошипел Алекс, нависнув надо мной тёмной, мрачной тучей.
— Что слышал! — я из-за всех сил старалась сохранить хладнокровие, но признаюсь — поджилки у меня тряслись. Алекс почти никогда не проигрывал, но, если это всё же случалось то… То берегись! Он не умел сдерживать злость, а может, просто не хотел. В академии поле его вспышек гнева всегда приходилось что-то чинить и восстанавливать. Обычно ему всё прощалось. Он ведь Золотой! Его клан управляет всем Драконим континентом.
— Свадьбы не будет, — уже чуть тише произнесла я. Под потемневшим взглядом Алекса я чувствовала себя слабой, беспомощной человечкой. Захочет, он меня испепелит. Прямо сейчас в этом самом коридоре. Тело у меня инстинктивно сжалось. Мне стало страшно. Ледяные цепи сковали руки, ноги. Я даже себя защитить не могла. Моя магия по сравнению с магией драконов ничто, пустой звук.
— Дорогая, Мари, — дракон хищно прищурился. — Ты ведь прекрасно знаешь, что меня лучше не злить. Свадьба будет. Ты станешь моей женой. А после, — мерзкая улыбка прорезает идеальные черты лица Алекса, — ты отчислишься из академии, переедешь сюда и будешь готовиться к рождению наследников. Клан Золотых должен и впредь оставаться сильным, могущественным.
— Хочешь, чтобы я осталась здесь и рожала тебе сыновей, а ты? Что будешь делать ты? Развлекаться? Изменять мне направо и налево со шлюхами? — я указала пальцем на Стэйси, и в этот момент Алекс ударил меня. Острая боль от пощёчины пронзила как иглой. Голова закружилась и, не выстояв, я упала.
В груди калёным железом жгло сердце, боль разрывала голову и душу на множество окровавленных клочков. Боги, как же мне было больно. Очень больно, не передать как сильно больно! Меня словно парализовало. Я молчала, видела две усмехающиеся рожи и молчала. Сил не было. Их будто выкачали из меня. Даже на то, чтобы вздохнуть поглубже — сил не было.
— Да! — Алекс смотрел на меня сверху вниз. Смотрел так, будто я его собственность. Нагло, с усмешкой. Он давил на меня, давил на саму душу, на внутренности.
К горлу подкатывает тошнота.
