Мама рывком заводит меня в небольшую кухню, закрывает за собой дверь и смотрит на меня волком.
- И где тебя носило все что время? - со злостью спрашивает, надвигаясь. - Ты хоть понимаешь в какое положение ты нас поставила, а? - понижает голос, но от обвинения волосы на затылке дыбом становятся. - Ты чем думала когда уходила от мужа? Что тебе не хватало в его доме, а? Дом прекрасный, всегда накормлена, напоена, одета и обута. Ты опозорила и Селима и нас. Где ты шлялась?
Звон пощечины эхом раздается в ушах. Боль в щеке не чувствуется. Зато сердце кровоточит от понимания того, что я пришла не туда, где меня поймут. Совсем не туда…
- Что здесь происходит? - застывает в проеме приоткрытой двери отчим.
Заспанный, волосы на голове всклокочены, в одной майке и в поношенных штанах с вытянутыми коленями. Протирает глаза и пытается вглядеться в меня.
- А вот и наша пропажа пришла, - слащаво улыбается. - И где ты шлялась? С кем кувыркалась все это время?
Я в шоке смотрю на него, а мать испепеляет меня взглядом. Что он такое говорит?
- Я… я…
Слова не выговариваются, дышать неимоверно сложно. Как он мог такое подумать, не то что сказать.
- Мама, - заглядываю ей в глаза, - ты ведь не веришь в это? Правда?
Подаюсь к ней вперед и пытаюсь взять за руку. Я так хочу, чтобы она была на моей стороне.
- Я ни с кем не была.
- А где ты была? - шипит в лицо, отшвыривает мою ладонь, когда чуть притрагиваюсь к ее коже. - Скажешь, что одна? На какие шиши? - презрительно осматривает меня с ног до головы.
И так липко от этого взгляда. Будет я вся в грязи сейчас, как оборванка какая-то, а не ее дочь. А ее ли?
- Я хочу развестись с Селимом и буду работать, - не осмеливаюсь спросить что-то.
Не хочу трогать другую тему. Хотя, когда ехала сюда, у меня была совершенно иные вопросы. Но я хочу сохранить хоть какую-то иллюзию родственности.
- Развестись? - от ее визга заложило уши, и моя голова резко дернулась в сторону.
Она снова ударила меня. На этот раз слезы брызнули уже без моего разрешения. За что мне такое наказание?
- Ты в своем уме? - мама уже кричит на меня и с остервенением кричит на меня. Успеваю закрыть лицо руками и напрячься. Меня уже всю трясет от страха. - Что за чушь ты несешь? Неблагодарная! - удар приходится на мои ладони, вскрикиваю и сжимаюсь еще сильнее, плачу без остановки. - Мало наказывала тебя в детстве. Совсем от рук отбилась. Зря взяла тебя к себе, надо было оставить подыхать в детском доме. Там бы тебе объяснили, что нужно быть благодарной…
Слова режут слух. Как обухом по голове. Я так не хотела это слышать.
Убираю руки от лица и смотрю на запыхавшуюся мать. Она смотрит на меня озлобленно и рвано дышит. Ее пальцы на плечах больно впиваются в кожу, точно останутся следы. Только эта боль ни в какое сравнение не идет с той болью, которая разливается в сердце. Будто душу вынула из меня своим признанием.
- Ты мне не мама? - спрашиваю онемевшими губами, грудь сжимается раскаленным стальным обручем. - Так это правда?
- Еще бы такую как ты родила я, - отталкивает меня резко и с силой, я врезаюсь спиной в стену рядом с окном. Боль пронзает позвоночник, но не отвожу взгляда от мамы. Мама отходит к столу и падает на стул рядом. Отбрасывает волосы назад резким движением и откидывается на спинку. - Я взяла тебя из жалости. Твой папаша сделал неправильный выбор, когда женился на твоей матери. А мне не составило труда удочерить тебя, потому что…
Она повернула голову в сторону отчима. Они обменялись только им одним известным взглядом, было что-то в нем зловещее, страшное, поежилась от созерцания этой картины.
Моя мама не моя мама. Сейчас на самом деле страшно, потому что говорит она ужасные вещи.
Я ведь раньше думала, что не дотягиваю до тех параметров, которые мама установила. Я всегда была не такая какой нужно быть. Занимала не те места, а если и те, обязательно первые, то только «потому что повезло». Если разбивала случайно что-то, то криворукая и обязательно была наказана.
Наказана была всегда и за любые прегрешения в детстве.
Потом я научилась быть аккуратной, быстрой, шустрой, схватывающей на лету, сеющей читать по первым словам, запоминающей любые мелочи.
Я научилась выживать.
Поэтому предложение выйти замуж за Селима считала каким-то спасением от возвращения в этот дом. Потому что отчим внезапно стал говорить, что девушке не нужно учиться, что эту блажь они себе не могут позволить, мне и так дали целый год. Даже то, что я окончила первый курс с отличием, участвовала в различных мероприятиях и от преподавателей получала только похвалу, не смогли убедить мать и отчима. Они уже решили, что к моему приезду на летние каникулы за кого выйду замуж.
Я же смирилась со всем. У меня и выхода не было.
Селим казался таким сильным взрослым, с которым я смогу быть в безопасности. У меня появилась надежда, что все будет хорошо.
На самом деле мне пришлось изучать уже других людей и подстраиваться уже под них. Их привычки, поведение, желания - все началось сначала.