Делаю глубокий вдох. И медленно выдыхай. Так несколько раз. Разум проясняется, но не настолько, чтобы задвинуть злость в дальний ящик. Нет, скорее еще вылезает холодный расчет.
Только бы ее мудак-отчим снова не поднял на нее руку. Поотрываю ведь. Даже не посмотрю, что они какие-то родственники.
Если опираться на те сведения, которые лежат у меня в папках в сейфе на работе, то Эльнара прожила с матерью и отчимом тяжелую жизнь. И мать ее еще та мразь. Решила воспользоваться тем, что была подругой погибшей настоящей матери Эльнары и взяла опеку над девушкой.
Да и муж ее тот еще тиран и деспот. Ненавидел отца Эльнары.
Со всех сторон окружили ее и гнобили. Так называемая мать отрывалась за неразделенную любовь к отцу Эльнары, а отчим завидовал успеху его бизнеса.
Удивительно, как она не сломалась. Не стала озлобленной. Не сбежала из дома и не стала наркоманкой в тех группах, куда обычно примыкают беспризорники. Те, у кого за спиной нет людей, готовых заступиться за низ.
Эльнара еще умеет улыбаться.
Расцветает прямо. А на Аслана смотрит, как настоящая его мать никогда не смотрела. И так как к ней, сын ни к кому не привязывался. И так себя не вел.
Аслан обычно любил одиночество. У него свои занятия и в секциях показывает лучшие результаты. Но ни с кем в паре не работает, не говоря уже о группе сверстников.
Один. Лучший по показателям.
Волновался, что будет всю жизнь держаться от людей подальше. Как не искал пути с ним сблизиться, но мы постоянно отдалялись.
Стало еще хуже, когда взял на себя обязанности по ведению бизнеса отца. Огромная кампания требует огромных физических и моральных вложений. Та и получилось, что с сыном стал видеться еще реже прежнего.
Каждая наша встреча была как деловая. Общие вопросы и общие ответы. Никакой конкретики или деталей. Четко и по делу.
И когда появилась Эльнара, Аслан стал активным, жизнерадостным. Еще проблема в том, что не умеет показывать свои настоящие чувства.
На Эльнару у меня большие планы. Именно она может стать той, кто поможет влиться Аслану в социум. Он бы не был обособленным от общеста, обиженным. А Эльнара любит его и показывает ему ее. Не таит свои чувства и не ждет ничего взамен.
Но все летит коту под хвост. Вот говорил же ей, что готов помочь с разводом. И Мария спутала планы.
Женщины… Доверяй им после этого.
Ни шагу от меня не сделает без меня. Или под конвоем и присмотром охранников будет выходить на улицу даже. Больше никаких советов отца «поговори и реши все так, чтобы девушка себя не чувствовала ущемленной».
Ущемленной? Да у нее мозги отключаются, когда речь заходит о матери.
Нет уж! Только под моим пристальным вниманием будет шагать. Неважно куда, но отчеты чуть ли не ежеминутные. У меня и так работы валом, а тут еще за Эльнару волноваться…
Ловлю себя на мысли, что слишком много моих мыслей она занимает, с тех пор как встретились. Все не выходит ее образ из головы. Она такая невинная. И глаза огромные, распахнутые. Словно не она столько боли от этой жизни увидела. Словно ни один удар судьбы ее не смог переубедить. С ней чувствуется, что жизнь прекрасна. Ведь моя жизнь - это Аслан. Только благодаря ему не стал отшельником...
Резко торможу машину перед нужным домом. Тут же подлетает начальник охраны, открывает мне дверь. Я дергаю дверь вместе с ним и вылетаю из салона.
- Какие новости? - спрашиваю на ходу, двигаясь в сторону калитки.
- Госпожа Эльнара все еще внутри. Никаких подозрительных звуков не было. Запустили еще дронов с воздуха, но на высоте густые кроны деревьев, поэтому ничего не видно.
- Господин Имирхан, - прибегает один из охранников.
- Слушаю, - останавливаюсь. Прищурившись, всматриваясь во двор.
- Проник во двор через забор соседей. В окно было видно, что госпожу Эльнару ударила ее мать. А потом зашел ее отчим.
- Идем, - командую, уже открывая калитку и шагнув вовнутрь.
«Мама!» - доносится крик изнутри, заставляя перейти сразу на бег.
Вот черт! Не надо было медлить! Только бы успеть. Переломаю каждый палец этим тварям
- Стоять! - раздается за спиной отчима глухой незнакомый мужской голос, отчего содрогаюсь и отнимаю на автомате руки о лица.
Отчим недоуменно оглядывается назад, а там уже будто по двери стучат. Чем-то очень тяжелым.
Удар! Еще удар! Глухой такой, сильный.
Я вскакиваю с постели в противоположную от мужчины сторону и прячусь в щель в углу между шкафом и стеной. Тут же поправляю задвинутую сюда тюль, чтобы стать менее заметной.
- Вы не имеете права! - заверещала в коридоре мать. - Это мой дом!
Зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть от испуга и зажмурилась. Прижалась спиной к холодной стене, молясь, чтобы меня не нашли.
Я не видела, что присходит там. Но слышала как все же с треском открылась дверь, как закричал мужчина, которого я когда-то называла отчимом.
Топот нескольких пар ног и я вжимаюсь еще сильнее назад.
Отчим что-то кричат про то, что это частное владение и он вызовет полицию. А потом звук резкой пощечины, который зазвенел в ушах. И короткий жесткий приказ сквозь зубы в тишине:
- Уведите.
Веки сами собой распахнулись.