В поликлинику мы успели вовремя. У нас даже осталось немного времени, чтобы я смогла спокойно сходить в туалет. Пожалуй, постоянная тяга писать была единственной ложкой дегтя в моей беременности. Все остальное я воспринимала с таким благоговением, что порой сама удивлялась своей реакции. Видимо шутки на тему того, как интересное положение может сделать плаксу даже из железной леди, возникли не на пустом месте.
Я как раз мыла руки, когда ощутила легкое движение в животе. Словно небольшая бабочка порхала во мне, задевая своими крылышками. Врач говорила мне, что во время первой беременности девушки обычно чувствуют шевеление плода к двадцать пятой неделе, но мои инстинкты подсказывали мне, что это мой ребенок передает мне привет. Шевеление было настолько неуловимым, что я не могла поймать его ладонью, но осознание того, что происходит привело меня в такой восторг, что не сразу получилось понять причину мокрых щек.
Мне нужно срочно поделиться этим с Анжелой! Она сможет понять, насколько важен для меня первый удар малыша, ведь это значит, что с ним все хорошо и мои страхи были напрасны. Я выскочила из туалета так быстро, как позволяли кафельный пол и моя мнительность, но в холле поликлиника налетела на высокого мрачного мужчину в черной футболке.
Он смерил меня пристальным взглядом, а потом сверился с тем, что было написано на экране смартфона, прежде чем подойти ко мне. Его глаза были настолько мертвыми, что плохое предчувствие холодной рукой сжало сердце.
— Анжела Владиславовна? Вы могли бы уделить мне несколько минут. — Теперь мужчина улыбался, но и сейчас он выглядел настолько пугающим, что я сделала шаг назад.
— Кто вы?
— Давний друг твоего папочки. Вот, увидел тебя и решил пригласить на чашечку кофе.
Интуиция вовсю кричала мне, что происходит что-то серьезное. Как некстати из-за угла вывернула Анжела и испуганно замерла прямо посреди холла. Мой собеседник тут же обернулся, чтобы посмотреть на кого я так уставилась. При виде еще одной брюнетки он недовольно прищурил глаза.
— Ты чего возишься? Нам пора ехать!
К нашей троице подошел еще один здоровый мужик, но на этот раз лысый. У него был точно такой же мертвый взгляд, как и первого, только он сразу оценил масштаб проблемы и еле слышно выматерился.
— Чего тупишь? Девчонка должна быть беременной, она здесь стоит на учете. Хватай ее и делаем ноги.
— Да что вы себе позволяете! — Анжела дрожала от страха, но бросилась меня защищать. Теперь нам обеим стало ясно насколько опрометчиво мы поступили, сбежав от надежной охраны ее отца. И наш поступок может нам очень дорого стоить.
— Не жужжи, мелочь. Мы просто поговорим с госпожой Ланской, обсудим дела ее папочки. А пот ом он за ней приедет. Поверь, у нас и в мыслях нет обижать беременную девчушку.
В его слова мне почему-то верилось, потому что они смотрели на меня, как смотрят на вещь, которую можно использовать. Подруга открывает рот, желая раскрыть наш маленький обман, но я слегка качаю головой отговаривая ее. Конечно, мы понимаем, что это никакие не друзья ее отца, но меня хоть как-то защищает ребенок, потому что они будут шантажировать Ланского внуком. Надеюсь, что Анжела сделает все, чтобы вызволить меня из этой ловушки, а я буду изо всех сил тянуть время.
Она растерянно смотрит, как два мордоворота грубо выволакивают меня из холла поликлиника. Краем глаза я вижу, как Анжела тут же подносит к уху телефон, пытаясь дозвониться до отца. Она меня не бросит, так что мне нечего опасаться.
Ведь нечего же?
Слова Ланского не укладывались в моей голове. Мало того, что я выяснил, что стану отцом, так Женя оказывается беременной от меня не первый раз. Получается, что она улетела в Италию будучи в положении? Это ее месть за то, что я не сказал ей о том, что женат? Если это так, что моя пантера оказалась гораздо более жестокой, чем я ожидал.
Но все эти мысли мелькают только на фоне, центральное место в моем сознании занимает понимание того, что я скоро стану папой. У меня будет ребенок от любимой девушки, и теперь ей никуда от меня не деться. Шальная улыбка растянула мои губы, но ту же пропала с лица, когда до меня дошел тот факт, что Ланские прилетели из Милана без детей.
Мне всегда казалось, что Женя из той породы девушек, про которых говорят мамы-львицы. Они дерутся за своих малышей и никогда их не бросят. Разве могла бы она оставить своего ребенка в другой стране?
— А где первый ребенок? Она не оставила бы его, но почему-тот прилетела одна. — Версию с абортом я даже не хотел рассматривать. Какой бы злой на меня не была Женя, ей бы в голову не пришло избавиться от беременности.
Ланской замялся, не находя слов. Он больше не насмехался, не подшучивал, а явное сострадание в глазах пугало. Казалось, что ему известен какой-то секрет, который разобьет мой мир вдребезги, и он пока не уверен, что его стоит мне рассказывать.
