— Не думаю, что я должен тебе рассказывать эту историю. Это дело Жени, и только ей решать посвящать ли тебя в это дело. — Ланской настолько явно пытался избежать этой темы, что от нехорошего предчувствия к горлу подступила тошнота.
— Думаю, что о ее нынешней беременности ты тоже не должен был говорить, но тем не менее рассказал практически в подробностях. И если дело касается моих детей, то я должен знать, что произошло.
— Хорошо. — Он неодобрительно качает головой, но сдается под моим напором, а потом совершенно неожиданно по селектору дает странное указание своей секретарше. — Марина, отмени мои встречи до конца дня, ссылайся на мои семейные проблемы. И принеси пару бутылок коньяка и что-нибудь из закуски.
Больше он не произносит ни слова, пока вышколенная сотрудница не отчитывается ему о выполненном поручении. Моментально на столе появляется два графина с золотистым алкоголем, несколько тарелочек с мясными и сырными нарезками, а на отдельном блюдечке идеально порезанный лимон.
Я усаживаюсь напротив него, внимательно вглядываясь в усталое лицо того, кого совсем недавно считал соперником. На деле все оказалось совсем не так, как мне показалось в тот момент, когда я столкнулся с мужем своей любимой девочки.
— Раз ты так настаиваешь, то я расскажу тебе все. Но в том порядке, какой посчитаю нужным. Может быть, ты сможешь разобраться в той дикой смеси чувств, что у нее в душе. Мне до сих пор кажется, что Женя должна была ненавидеть меня, мою дочь, но она почему-то со всем своим пылом винит во всем вас: тебя и себя.
Мне хочется заткнуть его, трусливо сказать, что передумал и не хочу ничего знать о ее первой беременности, ведь то, что мне придется услышать вряд ли будет рассказом о пони и радуге. Не стал бы Ланской отменять все рабочие встречи ради чего-то несущественного, но мне приходится давить свой страх в зародыше. Женя уже прошла эту Голгофу, теперь моя очередь.
— Все знают, что у меня есть сын Антон, но мало кто знает о том, что есть еще младшая дочь, Анжела. С ее матерью у меня был короткий роман, который изначально не был рассчитан на долго и счастливо. Я на тот момент был женат, пусть и по расчету, но свою супругу уважал и относился к ней, как к матери моего наследника, с уважением. Ирина же была в моей яркой звездой, которая исчезла с моего небосвода сразу же, как узнала о моем семейном положении. На тот момент она была беременной, о чем не стала мне говорить, и моя дочь не знала о моем существовании вплоть до своего семнадцатого дня рождения, когда Ира скончалась от тяжелой продолжительной болезни. Тогда мне важно было быть в Италии, чтобы решить кое-какие проблемы с бизнесом, и я забрал дочь с собой.
Ланской щедро плеснул себе коньяка в бокал, и я последовал его примеру. Только сейчас мне бросилось в глаза, что руки моего собеседника слегка дрожали, словно ему тоже было тяжело вспоминать то время.
— Анжелу воспитывали совсем не так, как принято в светском обществе. Она подрабатывала с четырнадцати лет и знала цену деньгам, а еще к восемнадцати годам и без высшего образования отлично знала английский и французский языки, и приступила к изучению итальянского. Моя дочь очень хотела работать, и я пристроил ее в фирму к хорошему знакомому. Сам понимаешь, как выглядит ситуация, когда девочку без образования и опыта пропихивают на хорошую должность, а если эту девочку вечером еще и забирают на дорогой машине, то несложно догадаться, что о ней начали говорить за ее спиной, а порой и в лицо. Все, кроме Жени. Она была слишком доброй и чуткой для этого террариума, поэтому грудью встала на ее защиту.
Странно, что в эту минуту я совсем не ревновал, несмотря на то с какой теплотой Ланской говорил о моей девочке. Наверное потому, что наконец понял, что это взрослый и солидный мужчина относился к Жене как к еще одной дочери, ну или на крайний случай племяннице.
— Они очень быстро подружились. Женя была беременна, оторвана от дома и одинока, а Анжела никак не могла найти друзей в новом для себя мире. В общем, они были просто предназначены друг другу. Беременность Жени проходило тяжело, помимо ужасного токсикоза ее мучали навязчивые мысли, что ты вот-вот отберешь у нее ребенка. Она боялась даже сходить к врачу, чтобы проверить состояние плода. Именно тогда моя хитрая дочурка предложила ей обследоваться под ее фамилией, благо, что они внешне одного типажа. Анжела спросила у меня разрешения, но мне было все равно. На меня наседала миланский криминальный клан с требованием отдать им контрольный пакет акций, так что пока моя дочь была под присмотром охраны все остальное было второстепенно. Я не учел лишь того, что моя дочь была уже не маленькой, ей следовало знать причину, по которой с ней всегда находятся два телохранителя. И это был мой просчет.
Ланской ненадолго замолчал, а затем залпом опрокинул в себя целый стакан коньяка. Мои предположения о том, что ему морально тяжело возвращаться в прошлое явно оказались верными.
