Я роняю ложку, ее содержимое разбрызгивается по ковру Уммы, оставляя пятно, и я готовлюсь к разочарованным вздохам. Но вместо этого Умма бодро подходит с мокрым бумажным полотенцем и промокает пятно, заявляя, что никакого вреда не будет. Она игриво ругает мистера Чо за то, что он пытается помыть посуду, говоря, что он разобьет все ее красивые тарелки. Ее тон теплый, почти кокетливый, каким она никогда не говорила с Апой. Я вижу, как мистер Чо смотрит на нее, когда она отворачивается, как будто он не может поверить в свою удачу, как будто она – лучшее, что он когда-либо видел, и это меня злит. «Кто дал ему право так смотреть на нее?» – думаю я.
Я захожу в гостиную, осматривая квартиру Уммы в поисках других изменений, – как будто доказательство того, что я не схожу с ума, можно найти в какой-нибудь подсказке на ее бежевых стенах. Но в квартире Уммы все как и прежде, по крайней мере, насколько я могу судить. Несколько растений, которые она держит на окне, выглядят зелеными и здоровыми. Ее кремовый диван – единственная роскошь, которую она позволила себе приобрести при переезде, – по-прежнему безупречен. Маленькие позолоченные часики, которые всегда были у нее, все еще тикают, а полки, как и всегда, уставлены нотными тетрадями, записными книжками и корейскими романами, а также несколькими кулинарными книгами.
Когда Умма переехала из нашего дома, она убрала в кладовку большую часть фотографий в рамках, которые держала в кабинете Апы, но она выбрала несколько снимков со дня их свадьбы, а также несколько карточек из моего детства и до моего рождения, чтобы расставить их на тумбочках и развесить на стенах квартиры. Мне всегда было интересно, по какому принципу одни снимки там оказались, а другие нет, выбирала она их наугад или намеренно. Я смотрю на фото, сделанное в тот период, когда она была на первых месяцах беременности мной, ее живот только начинал просвечивать сквозь свитер, рядом с ней стоял Апа. Они вроде бы на вечеринке, волосы Уммы пышнее и скреплены каким-то бантом, в то время как волосы Апы длинные и лохматые. Апа выглядит так, будто разговаривает с кем-то за пределами кадра – возможно, фотографию сделали на университетской вечеринке, когда он еще был аспирантом, – но Умма смотрит прямо в камеру, ее глаза подведены темными тенями для век, а губы накрашены помадой. На фотографии они такие юные, непринужденные, стройные, красивые и счастливые; мне жаль, что я не могу прыгнуть в кадр и сказать им, чтобы они оставались в этом дне как можно дольше, даже если это означает, что я никогда не появлюсь на свет.
Умма приносит поднос с нарезанными грушами, а мистер Чо несет кофейник и чашки. Они расставляют все на кофейном столике, ловко обходя друг друга, как будто занимаются этим уже давно.
– Я так рада, что ты смогла прийти сегодня на ужин, Арим, – улыбается Умма. – Я знаю, что ты очень занята работой.
Я беру ломтик груши пальцами, вместо того чтобы воспользоваться вилкой, что должно обеспокоить Умму. Прохладная белая мякоть взрывается у меня во рту, я не торопясь пережевываю ее, прежде чем глупо ответить:
– Ну, знаете, как говорят: если занимаешься любимым делом, тебе не придется работать ни дня в своей жизни.
– Это правда, – искренне соглашается мистер Чо. – Моя дочь – врач. Это невероятно сильный стресс, но ей нравится иметь возможность менять мир к лучшему.
– А вы чем занимаетесь? – спрашиваю я
– Я специалист по иглотерапии, – сообщает он после небольшой паузы.
Он показывает мне небольшую диаграмму, которую достает из своего бумажника, на которой изображены различные точки на ногах, спине, руках. Он объясняет мне все про то, как все в теле взаимосвязано – подушечка стопы ведет к печени и легким, пятка – к тазу.
– Так вот как вы познакомились? – продолжаю допытываться я. – На сеансах иглоукалывания?
Он взволнованно кивает.
– Мы с твоей мамой познакомились через подругу в церкви, которая упомянула, что у нее начались головные боли и проблемы с кишечником. Мы встретились на сеансе и сразу же поладили. Видите ли, я тоже вдовец.
Я чувствую, как у меня скручивает желудок.
– Тебе следовало обратиться к настоящему врачу, – говорю я Умме по-английски, не заботясь о том, что веду себя грубо. – А что, если у тебя что-то серьезное?
– Я в порядке, – защищается она. – Терапия мистера Чо очень помогла.
– Не волнуйся, Арим, – говорит мистер Чо. – Твоя мама просто испытывала некоторые распространенные симптомы стресса. Я назначил ей строгий режим приема женьшеневых чаев и иглоукалывания два раза в месяц, и она уже чувствует себя лучше.
– Ты платишь за все это из своего кармана? – спрашиваю я Умму, игнорируя его. – Страховка не покрывает акупунктуру, не так ли?
– Арим, – возмущается Умма. – Мистер Чо – мой хороший друг.
– Прошу прощения, – ядовито произношу я. – Но я не ожидала, что вы будете здесь, мистер Чо. Умма никогда раньше о вас не упоминала.
