Том отдавал себе отчет, что с этими отношениями изменится все. Уже изменилось. И это не пугало. Может потому, что он до головокружения хотел этого парня - так, как ни одну девушку раньше. И это была не просто тупая звериная похоть, которую, удовлетворив – успокаиваешься. Нет, он жаждал именно отношений с большой буквы. Он хотел ему смотреть в глаза, хотел говорить с ним, хотел чувствовать его, как себя, и просто дышать ИМ. Знать все его мысли и желания, хотел с ним засыпать и вот так, как сейчас, просыпаться. Заниматься с ним сексом… А главное – знать, что то же самое нужно от него Билли.
Том просто хотел его ЛЮБИТЬ.
Напрягало его именно это слово - «Любовь».
Он надеялся, что примет для себя когда-нибудь и его, понимая, что все настолько серьезно, что он уже не сможет рано или поздно НЕ сказать Картрайту: «Люблю тебя, малыш».
А пока… Пусть все будет, как есть. А то, что есть - здорово.
«Нет! Великолепно! Прекрасно! Обалденно!»
Том зажмурился, откидывая голову на подушку и облизывая губы, представляя, как он обнимет Билла, когда тот проснется, как будет его целовать, как…
Расслабился и не заметил, что через некоторое время снова уснул.
И проснулся только через пару часов от прикосновений нежных губ:
- Соня мой, просыпайся! Я уже приготовил завтрак.
***
Первые сутки были для парней наполнены друг другом настолько, что они практически потеряли связь с реальным миром и забыли о времени. Они не могли насытиться всем - прикосновениями, ласками, поцелуями. Это было все таким невероятно возбуждающим, что кружилась голова у обоих от ощущения вседозволенности - это казалось сказкой. Они наслаждались телами друг друга, умирая с каждым сумасшедшим разом, забирающим, казалось, всю энергию до капли, и вновь воскресая, когда возвращались силы.
А хотелось не только заниматься сексом, они испытывали неудержимое желание все время быть рядом, касаться, чувствовать. А ведь нужно было отпускать друг друга, хоть изредка, когда Билли готовил, или когда они ели, пили кофе, курили. Хотя они даже курили, не отрываясь друг от друга. Это было как паранойя, и они это понимали. Это уже было как-то слишком, парни старались особенно не демонстрировать это, и уж тем более не озвучивать. Но зато, когда снова оказывались рядом, то чувствовали оба, что эти минуты - пять, десять, двадцать - не важно, когда они не касались друг друга, были сродни долгим часам.
Нет, за эти сутки Том ни разу не взял Билла, решив повременить, дать время на восстановление после первой ночи. Хотя Уильям знал, что это излишне, с ним все было нормально, но Том решил и Билли, конечно, не настаивал. Им хватало и того, что они могли себе позволить.
А еще Билл с восторгом чувствовал, как Том все больше и больше раскрывается с ним. Том и с самого начала был нежен и не стеснялся, в общем-то, этой нежности, но барьер хоть и небольшой, но все же существовал.
Билл – парень. Том это принял и не парился больше, но ласкать девушку и ласкать парня – не одно и то же. И вот тут-то и была для него загвоздка. Но, чем дальше, тем все больше он позволял себе, не ощущая при этом никакого внутреннего противоречия. И впервые, когда Том осторожно лизнул член Билла, тот чуть не кончил от счастья, прошептав хрипло:
«О, мой бог!»
И Том улыбался, прекрасно понимая состояние Билла.
- Ты хотел этого, да?
- Он еще спрашивает! - Картрайт был пьян без вина. – Ты не представляешь даже, как я этого хотел… хочу…
- Но я не … навыков нет…
- Знаешь, что для меня важнее? Что ты этого хочешь. Остальное не важно, освоишь.
- С тобой? – хитрая улыбка, вздернутая бровь.
Через секунду Билли уже нависал над Томом.
- Я тебя убью, если ты попытаешься учиться с кем-то другим! - почти рычание, впившиеся зубы в нижнюю губу для верности, чтобы подкрепить слова, шипение от боли, мат, сдавленный смех, рывок и долгий стон, когда тонкие пальцы касаются выбитой татуировки на лобке, а горячие губы накрывают такую чувствительно-тонкую кожу головки члена…
С каждым разом Том был все раскованнее и смелее, потихоньку входя во вкус, отчего Картрайту потом приходилось собирать себя из элементарных частиц, на которые он рассыпался.
Тому просто клинило мозг от практически безволосого паха Билли, сейчас уже не идеально гладкого, как это было несколько дней назад, но отросшие маленькие волоски возбуждали еще сильнее. Это было как-то даже интимнее, что ли… Осознание того, что это гибкое тело парня, взмокшее от желания, стонет под ним, мечется и дрожит от экстаза, било горячим кайфом по воспаленным мозгам. И хотелось повторять все это раз за разом, даря ему все более откровенные ласки, сжимая его в объятиях, трепещущего и податливого…
