***
Билл захлопнул ноутбук и опустился лбом на руки. Тяжелой, гудящей головой, с туманом из эмоций, окутывающим сознание.
«Ты спишь? Ты можешь спать, Том? Не поверю! Что делаешь сейчас? О чем думаешь? О ком думаешь? Может, у тебя разболелось колено, и нужна моя помощь? Может, хотелось бы со мной поговорить? Просто побыть рядом и помолчать.
А ведь ты знаешь, что небезразличен мне. Теперь - знаешь. Наверняка, увидел это в моих глазах, когда так пристально вглядывался. Не мог не увидеть, я знаю. Даже, если до этого ты наивно полагал, что мы друзья, то теперь понимаешь, что твоей дружбы мне мало. Очень мало. Ты же мне не в глаза смотрел, а в душу...
Зачем, Том? Что ты хотел понять? Что в ней - ТЫ? Уже давно - ТЫ. Только ТЫ.
А что сейчас творится с тобой? После всего, что было? Я хочу знать. Отдал бы так много за это…
Что ты делаешь? Пытаешься не замечать? И удается, Том? Насколько хорошо? И как долго ты сможешь отгораживаться, Том? Что происходит между нами? Мне кажется, что когда рядом ты - оголяются все нервы. Настолько все становится чувствительным и незащищенным во мне. Я не могу сопротивляться всему, что связано с тобой - твоим взглядам, которые ощущаю, даже не видя тебя, твоему голосу, который хочу слышать каждую минуту, прикосновениям, подаренным тобой, которые потом так долго чувствую на себе...
И я так хочу, чтобы ты об этом знал. Я очень надеюсь, что будет такой момент, когда я смогу обо всем тебе рассказать, Том. Когда-нибудь.
И не представляешь, как я боюсь, что этого может не случиться.
Что ты никогда не узнаешь, как в тот вечер, когда мы вместе смотрели на закат, я понял, что люблю тебя».
***
Том, зашипев, от резкой боли, погладил колено, усевшись на постели. Он пролежал, пялясь в потолок, уже довольно долго, прокручивая в мозгу все, что произошло в его жизни за последние несколько часов. Нужно было раздеться и забраться под одеяло, он чувствовал, что его знобило, но, скорее всего, это были просто нервы, измочаленные эмоциями и стрессом. Хотелось курить. Он поежился и, обхватив себя за плечи, прикрыл глаза и шумно выдохнул. Потом оглянулся на плед, на котором сидел, и натянул себе на плечи, удерживая на груди. Спать не хотелось, он знал, что не сможет уснуть, по крайней мере, не сразу. Так действовало на него это место, дом, в котором жил тот, кто не давал покоя его душе, заполняя ее все больше и больше – собой, своим голосом, своими необыкновенными глазами, заставляя все больше думать о себе, отталкивая на второй план все то, что до этого было важно и непреложно.
