Том ехал под все усиливающимся дождем, а когда выбрался на загородную трассу, уже знал, что к Биллу он заявится мокрый насквозь. Одетый в кожаные брюки, но при этом в обычную куртку, потому что свою мотоциклетную он так и не привел в порядок после аварии, Том чувствовал, как под ворот стекает со шлема вода. И ничего поделать с этим не мог. Ну, не разворачиваться же обратно? И Том ехал вперед, к тому, кто его так ждал.
Притормозив у ворот, он заехал в калитку, которую Уильям предусмотрительно оставил открытой, чтобы не ждать под дождем. Том проехал прямо под навес возле гаража, заглушил мотор, уже увидев Билла, стоящего на крыльце, ожидавшего, пока он закончит возиться с мотоциклом.
- Привет, - Билл, улыбаясь, смотрел на подходящего Тома, с которого ручьями текла вода, а потом за рукав, молча, втащил его в дом.
- Сейчас тебе сырость разведу, - Том, виновато улыбаясь, топтался у входа и смотрел на Билла, пытаясь мокрыми озябшими пальцами расстегнуть куртку.
Было странное ощущение, что он и не уходил от Билла со вчерашнего вечера, что просто выходил проведать свой байк и тут же вернулся. На Уильяме была все-та же синяя шелковая рубашка, так же распахнутая, как вчера. И Том медленно опустил взгляд по обнаженной груди, не в силах отвернуться. Билл это видел.
- Ты давай, раздевайся, - одно спокойное плавное движение тонких пальцев и замок был расстегнут. - Простынешь.
- Да я не замерз. Не было дождя вечером. Я выезжал - не было. А потом как хлынул… - оправдывался Том, давая стянуть с себя куртку, а потом пальцы Билла легли на мокрый ворот свитера.
- Проходи в комнату и снимай свитер, и что там у тебя под ним, ты же насквозь промок, сейчас горячего чая принесу, я только заварил. А может чего-нибудь покрепче? - Том отрицательно покачал головой. - Окей, значит чай, и что-нибудь сухое найду. А твое в сушку бросим, пока будешь рисовать, высохнет, давай… - Билл нетерпеливо подтолкнул Тома в гостиную. - Я сейчас вернусь.
Том благодарно улыбнулся, заходя в комнату, теребя мокрый свитер. Ему казалось немного неловко раздеваться, но другого выхода не было, оставаться в мокрой одежде было не умнее. Он чуть посопел, повздыхал и стянул с себя свитер.
Подержал его в руках, не зная куда положить, и, в конце концов, положил на столик, чтобы не замочить обивку.
А потом начал стаскивать с себя мокрую футболку и замер, услышав за спиной тихий выдох:
- Б*яяяяяя… Том!
И не сразу понял, что Билл увидел его татуировку. Он не подумал об этом, раздеваясь, и, если честно, совершенно о ней забыл, как забываешь о том, что у тебя шрам на руке со школы - пока не возникает повод вспомнить. Все эти дни, пока у Тома в голове вертелась тату Билла, он помнил о своей – а сейчас, расслабившись, забыл.
- Том, - звук поставленной на столик чашки. - Я не знал... У тебя, Том… И ты молчал! О таком - мочал!
Этот тихий голос, захлебывающийся восторженный шепот, прошибал Тома насквозь. А Билл, завороженный увиденной татуировкой, на и без того необыкновенно красивой спине Тома, его широкими, в меру накачанными плечами и тонкой талией, вовсе боялся, что не сможет сейчас и вдоха нормально сделать.
Билли был заворожен увиденным, он даже и представить себе не мог, что на спине Тома, «живет» такое крылатое, когтисто-зубастое чудо. Изящный, причудливо изогнутый, тонкий китайский дракон одним глазом косил на медленно подходящего Билла. И по мере приближения, казалось, что он все сильнее прижимался к своему хозяину, вжимаясь в его тело животом, все сильнее вцепляясь в него коготками, при этом стараясь не поранить кожу, выставляя острый гребень навстречу чужаку.
Черный рисунок был шикарен. Мощная челюсть дракона была приоткрыта, обнажая острые как лезвия зубы в оскале. Ноздри раздувались, и казалось, что он действительно дышит. Сильно выступающие надбровные дуги выдавали в нем ярость, так же как и пристальный, очень настороженный взгляд, с узким вертикальным, как у кошки, зрачком.
Билл сделал несколько шагов, которые отделяли его от Тома. На автомате. Без раздумий. Ему нужно было увидеть это чудо вблизи. И не только увидеть - безумно хотелось прикоснуться к нему. К этой, так скрупулезно прорисованной спине дракона, с напряженными мышцами под чешуйчатой кожей и наполовину сложенными перепончатыми крыльями, которые в любой момент готовы развернуться во всю свою мощь и укрыть ими хозяина. Или взлететь и ринуться в бой с врагом. На самом деле создавалось ощущение стража, верного охранника, который оберегал ЕГО Тома от бед, невзгод и недругов, готовый сражаться за него не на жизнь, а на смерть. Это ощущение было таким сильным, что прежде чем коснуться крылатого зверя, Биллу хотелось прошептать: «Успокойся, я не враг! Я тот, кто никогда не обидит твоего хозяина. Тот, кто, так же как и ты, хочет оберегать его и любить. Любить больше жизни. Позволь, мне это так необходимо».
