— Так и есть, Пастор! Мне братва предложила смотреть за Посадом, а я, как услышал, что здесь общаком Калина рулит, так сразу согласился.
Я покивал и как бы между прочим поинтересовался:
— А чего одни сидите, где все остальные?
— Да! — махнул рукой Калина. — Пока Тако здесь, я пацанов в город отпустил до вечера. Пусть отдохнут, шлюх снимут, а то стонут постоянно, что им здесь ни выпить, ни бабу привести…
— Ты, Калина, зря своих людей распускаешь, — недовольно хлопнул ладонью по столу горячий кавказский парень. — Я, млять, три шкуры с них спущу, стонут они, видишь ли! Им общество охрану самого святого доверило, а им блядей подавай!
— Не, Тако, — помотал головой Калина, — тут ты не прав однозначно! Парни молодые, здоровые, как им без баб и выпивки? Себя вспомни в их годы, долго бы ты выдержал? Поэтому я их периодически, если есть такая возможность и я не один, отпускаю расслабиться, пар выпустить.
Я слушал их пьяный базар, наворачивал жареную с грибами картошку и думал, что мудаки они оба. Похоже, грузин здесь один, чувствует себя хозяином города, расслабился, пьянствует вместе со смотрящим за общаком, да их обоих сейчас бери тепленькими, забирай общак и вали, никто и не чухнется до тех пор, пока вечером отпущенные по бабам бакланы не вернутся! Но как же все-таки получилось, что Тако здесь оказался, если в прошлый раз его не было? Странно это очень, у меня только одно объяснение: я и правда перепутал день, а иначе что еще может быть? Не, так-то мог, конечно, перепутать, базара нет, мозги что решето стали, эх. Ладно, что тут думать, надо дело делать, случай подходящий, а одного валить или двух, разницы большой нет, если по сути. Тем более, они оба бухие, подляны от меня не ожидают…
— А давайте, братаны, выпьем за наше детство, которое мы провели за решеткой, и за молодежь, нашу смену, что сейчас на малолетке чалится! — произнес тост Калина.
— Наливай! — одобрил Тако и, обратившись ко мне, спросил:
— А ты, Пастор, тоже с малолетки начинал?
— Было дело, — кивнул я. — На Толге, в монастыре[2] отбывал свой первый срок.
И мы стукнулись рюмками, потом Калина потянулся за гитарой, а я спросил:
— Дальняк у тебя где?
— Удобства на улице, за домом, — ответил Калина, и тут же наехал на Тако:
— Слышь, Тако, ты же положенец, я на общаке сижу, а дальняк у меня на улице, зимой посрать нормально нельзя, говно замерзает. Ты бы решил этот вопрос, а? А то непорядок, перед подельником стыдно, в натуре!
Что там ответил ему вор, я уже не слушал, выйдя из комнаты. Так, быстро осмотреться, тут и всего-то три комнаты, все рядом. Я тихо скользнул по дому, заглянул везде и вышел во двор, там тоже внимательно осмотревшись вокруг. Походу, никого нет, высокий, под два с половиной метра, если не больше, забор надежно прикрывал от взглядов со стороны, поскольку все соседние дома на улице были одноэтажными.
Я дошел до дальняка — так, на всякий случай, а скорее, просто чтобы потянуть время. Если кто-то думает, что завалить двух авторитетных бродяг для меня плевое дело, тот сильно ошибается насчет моей отмороженности, на самом деле я неслабо так мандражировал. Не то чтобы мне было их жалко, нет, на Калину я вообще злой, а на Тако, если по чесноку, глубоко насрать, какого-то пиетета перед ворами я никогда не испытывал, многих знал как облупленных и, пожалуй, на каждом из них клейма давно уже негде ставить. Не знаю, может, в былые времена и были порядочные воры, но сейчас многие из них уже скурвились, в самых настоящих барыг превратились, за деньги мать родную продадут, век воли не видать! Поэтому авторитет воров в наше время даже среди арестантов, скажу я вам, сильно упал, их вообще слушают ровно до тех пор, пока это всех устраивает. А чуть что, на пики ставят даже там, где обычному сидельцу просто бы поставили на вид. Малолетки там, первоходы какие, наверное, еще верят в их арестантскую порядочность, — блатная романтика, тра-ля-ля, но те, кто полжизни провел у хозяина, только скептически ухмыльнутся. Нет, с этой стороны все нормально, никакие принципы меня не останавливают, и все же убить двух человек, которые мне ничего плохого не сделали, это как-то, знаете ли, совсем не то же самое, что высморкаться. Да, на Калину я, конечно, зол, но в чем его вина, если по сути? Никто же меня силком на дело не тащил, я даже тогда, помню, обрадовался: делюга выглядела простой и обещающей хороший навар — то, что мне и было нужно. А что не свезло тогда нам, ну, так это же всегда лотерея, никогда не знаешь, чем все закончится, тут всегда или пан, или пропал.
Я тряхнул головой и достал пистолет. Внимательно осмотрел его, нажав снизу на кнопку, вынул, осмотрел и опять вставил магазин, потом прищелкнул глушитель, передвинул вверх флажок предохранителя и взвел курок — все, как учил когда-то Карабас. Повертев так и этак, все же в результате пристроил его подмышкой, зажав рукой и прикрыв ветровкой, просто на всякий случай: вдруг кто каким-то образом, пока иду до дома, из-за забора увидит? В этом деле лучше перебздеть, чем недобздеть, это вам любой скажет.