Лена о чем-то увлеченно болтала, он кивал, а сам вдруг вспомнил один разговор с Пастором. Они тогда выпили немного водки, ну, как немного? — Раздавили бутылку на троих с Нечаем, но для мужчин в России и в их возрасте эта доза соответствовала лишь легкому опьянению. И Пастора потянуло на откровения по, так сказать, «половому» вопросу, на что они с Нечаем посмеивались и поддакивали. Так вышло, что никто из них никогда не был женат, и вот как раз о преимуществах такого положения Пастор и распинался. Тогда Коля не сильно заморачивался, что он там тот болтает, хотя и соглашался с его доводами, а вот сейчас почему-то вспомнил.
Здесь надо сказать, что Пастор, несмотря на отсутствие у него какого-то образования, кроме самого среднего, был человеком очень начитанным, причем, что было странно для Суркова, много лет уже увлекался психологией. Конечно, те люди, что выножденно провели много времени среди скопления самых разных персонажей в местах, где негде спрятаться друг от друга, вынужденно становятся этакими стихийными психологами в той или иной степени. Но Пастор, как выяснилось, перечитал огромное количество и учебников по психологии, и трудов известных психологов и психиатров как прошлого, так и современных. Кроме этого, он чуть не каждый день смотрел в интернете лекции по психологии вместо порнухи, которую предпочитал тот же Нечай. Причем не каких-то левых коучей, закончивших некие странные курсы и раскрутившихся на модных темах (этих он презирал), а людей с мировым именем и соответствующими научными регалиями. Ну, у каждого свое хобби, однако, надо признать, что Пастор разбирался в этом вопросе гораздо лучше физика, поскольку психология — это совсем не то, чему посвятил свою жизнь Сурков.
— То, во что сегодня превратился брак, — вещал Пастор, — является для любого мужчины наихудшим выбором в жизни. Пока бабы были ограничены законами и Домостроем, еще туда-сюда было, это их хоть как-то сдерживало. Впрочем, даже в те времена они умудрялись мужиков доводить до белого каления, природа у них такая, с Евы еще повелось, что все беды от баб. Вот, я вам сейчас зачитаю из Библии, из Ветхого Завета, это еще две с половиной тыщи лет назад было написано, когда, как считается, царил строгий патриархат: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею»[1].
Он со значением посмотрел на них: поняли, мол?
— Сами посудите, для бабы семья — это то, о чем она мечтает с самого детства, как только начинает что-то более-менее осознавать: куклы, игры в семью, в детей, потом, как станет постарше — мечты о свадебном платье, о том, как она будет выглядеть и прочая херня. У средней бабы всегда все спланировано именно насчет семьи, она заранее уже намечтала себе, как там все должно быть.
Он закурил, растянулся на шконке и продолжил:
— А кто из вас видел пацанят, играющих в семью? Если только девчонки затащат на роль мужа, да и то ненадолго. Мальчишеские игры — это война, сначала солдатики, потом дворовые игры в войнушку. Как вариант, в мои годы играли в полярников, например, я. — Пастор немного смутился, затянулся и выпустил струю дыма в потолок.
— То есть, во все то, что никак вообще с семьей не связано. Никакой мужчина, как правило (конечно, исключения всегда можно найти, но на то они исключения и есть), о семье не мечтает. Ну, нет такого в его мечтах никогда! Чё, скажите, я прав или нет?
— Прав, — тут же подтвердили Сурок с Нечаем, а Нечай еще добавил, — однозначно!
— Во-от! — поднял палец Пастор. — А у любой писюхи, по крайней мере, пока она не выросла и, возможно, не нахваталась модных феминистских идей, вся ее природа, вся психика работает исключительно в пользу брака, семьи, детей. Но не у нас, мы об этом даже не думаем, головы пацанвы заняты совсем другими вещами, от семьи и детей далекими.
— Почему же, — спросил тогда Николай, — большинство мужчин все же женятся?
— Потому что дебилы, — резко ответил Пастор, и Нечай одобрительно захохотал.