— Лишь с тех пор, как застукала мужа с любовницей, — отвечаю. — Я опасалась провокаций и давления с его стороны, ведь он работает на предприятии моего отца, как и моя мачеха. Надеюсь, вы рассмотрите версию, что это она пыталась убить меня руками Лёвы.
— Вы снимаете обвинения с мужа?
— Нет. Я лишь прошу беспристрастного расследования.
Старлей кивает и прощается.
Евгений достает из барсетки коробку и протягивает мне.
— Твой новый телефон, Даяна. Шеф просил передать. Симка тоже новая.
— Спасибо.
Юрист еще задерживается, но говорит только по делу.
О том, что развод, который при несогласии супруга мог быть только через суд, а это два месяца ожидания, может быть ускорен, если Лёву осудят более чем на три года.
И о том, что мужу грозит за покушение лет пять минимум.
И о том, что Римму не смогут привлечь по уголовке, если Лёва не сдаст ее, но рыжая все равно сядет за шпионаж. Но об этом я и без него догадывалась.
И о том, что пока меня откачивали и очищали от яда, погрузив в медикаментозный сон, делегация из Китая благополучно прибыла, а Римму поймали в момент получения денег за сведения о секретной технологии. Камера с архивом тоже была изъята полицией, но, конечно, у отца и его команды остались копии. Теперь доказательств полно, и ведьма с ее любовником сядут всерьез и надолго.
А значит, уже через месяц я буду совершенно свободна.
— Как ты относишься к поездке на море, Даяна? — вдруг интересуется юрист.
— Не сезон. И у меня через месяц сессия.
— Так это еще через месяц!
— А подготовка? А папа? Я не могу его сейчас оставить! Какое может быть море?
Я с осуждением кошусь на мужчину. Как он может такое предлагать?! Щеки непробиваемого и невозмутимого слегка розовеют. Вот это да! Он умеет смущаться? Вау!
— Тогда после сессии, — предлагает Евгений. — Например, Карибы… Велимир Степанович одобрил идею.
— Не хочу.
Отворачиваюсь.
— Может, горнолыжный курорт? — Его настойчивость становится назойливой, и я хмурюсь. Но мужчина уже не смущается. — Швейцария или, поскромнее, Черногория. Или Байкал. Ты когда-нибудь была на Байкале? Там и зимой потрясающе! Тебе надо хорошо отдохнуть после всего случившегося. А я буду при тебе в качестве телохранителя.
Я ошеломленно смаргиваю. Какой шустрый!
Так же стремительно действовал Лёва, когда изображал влюбившегося с первого взгляда романтика. Сравнение царапаает по свежей душевной ране, и я отвечаю более сухо, чем заслуживает молодой мужчина:
— Посмотрим, Евгений Аркадьевич.
— Женя, — напоминает юрист.
— Посмотрим, Женя, — слабо улыбаюсь я.
Что ж ты так торопишься, Женя?
Моя душа сейчас — обнаженный окровавленный комок. К ней нельзя прикоснуться.
Я уже не поверю ни одному мужчине. Я уже не смогу влюбиться так безоглядно.
Мой следующий брак будет только по расчету, а ты, прости, не тянешь на роль моего мужа. Ты слишком зависим от моего отца. А значит — корыстен.
Так чем ты лучше Лёвы? Только тем, что пока играешь на стороне Верховских? А если надоест?
Но я обещаю себе присмотреться, есть ли у Евгения чувства и насколько они искренни. Может, и дам ему шанс.
Ведь самая лучшая месть бывшему — стать счастливой. Без него.
Лёву и его подельницу «закатали» на семь лет. Римма напоследок пообещала достать меня, даже если ее закопают. Я лишь посоветовала не сдохнуть на зоне, но вот папа отнесся к ее угрозам очень серьезно. Настолько, что теперь меня всегда сопровождал телохранитель: либо дядя Паша, либо Евгений, либо еще один бывший десантник из папиной охраны.
Надоело. Они ко мне ни одного мужчину не подпускали старше пятнадцати и младше семидесяти!
Аня прокляла меня за то, что я «посадила» ее неверного любовника. Она несколько раз пыталась со мной встретиться, чтобы «выцарапать глаза». И угомонилась только после того, как Верховский предупредил: еще одна выходка, и он лишит ее финансирования.
Бывшая подруга считать умела и прекрасно понимала, что она в своей массажной студии никогда не заработает столько, тем более, когда она осталась одна и глубоко беременная. К счастью, ума ей хватило не калечить себя преждевременной стимуляцией или кесаревым. Наглая, беспринципная, но я ее жалела.
Через месяц я получила штампик в паспорте о разводе, и с тех пор он мне казался испачканным, как моя жизнь. А на мои сетования папа сказал, что проблема решается просто: нужно выйти замуж второй раз, сменить фамилию и документ.
Какое там замуж! За кого?
В душе были пустота и пепел. И лишь экзамены не давали мне впасть в депрессию.
Учеба и Евгений.
Он уговорил отца перевести его на роль моего телохранителя и всячески надоедал. То есть, скрашивал своей персоной мое существование. Цветы, ужины в ресторанах, билеты на концерты, клубные тусовки и бильярд… Скука смертная.
Я понемногу оттаивала, но даже мысль о близости с мужчиной вызывала отвращение.
И согласие на поездку на Байкал я дала с условием, что мы будем жить в одноместных номерах, и меня не волновало, как он в таких условиях будет выполнять обязанности телохранителя. Почему именно Байкал? Потому что сердце мое заледенело, и ни на какие острова с пальмами не хотелось.