Изменить 6-го полностью

Я принужденно пожал плечами, подцепил шлитар и, исполнив одиночный пробег, ловко послал мяч в дальний угол ворот. Обливаясь потом, снова завладел мячом и помчался через все поле в попытке снять напряжение. Мой период воздержания бил все рекорды. И я по-прежнему противился искушению, карабкался, не сворачивал с намеченного пути.

Ради нее.

— И давно? — спросил Подж, принимая от меня подачу.

— Что давно? — вклинился Алек.

— Пару недель. — Я вытер вспотевший лоб краем игрового свитера. — Понимаю, радоваться пока рано, но начало положено.

Руки и ноги сводило чудовищной судорогой, какая не возникает после самых интенсивных физнагрузок. Дураку ясно, в чем причина. Мой организм жаждал не спорта. Не пищи, не воды, не совершенно бестолковой травки. Он жаждал чего-то позабористее.

Ломало меня просто по-черному.

Однако после двух недель ада я не собирался уступать монстру. Пусть поголодает еще. Хотя бы час. Потом другой, третий.

Не сдавайся, чел.

— Обалдеть. — Подж округлил глаза и, запулив шлитар через все поле, отправил Алека на длинную подачу. — Скажи честно, это Ифа сподвигла тебя на столь глобальные перемены? — спросил он, как только Алек оказался вне зоны слышимости. — Она хорошо на тебя влияет, чел.

— Мы взяли паузу, — вырвалось у меня мучительное признание.

Пожалуй, Подж был единственным, кому я доверял, если не считать двух главных девушек в моей жизни.

Мне удалось целую неделю проработать с Тони бок о бок и не проболтаться о том, что произошло между мной и его дочерью. Правда, сталкиваться с ним — и с неизвестным — было пыткой, но, надо отдать ему должное, Тони относился ко мне с прежней теплотой.

— Вы с Ифой расстались? — Подж вытаращил глаза, и у меня в голове промелькнуло, что тут на прежнее отношение можно не рассчитывать. — И давно?

— С тех пор, как я осознал, что тащу ее за собой в пропасть.

— Ты прикалываешься?

— Да перестань, — скривился я. Если уж говорить, то начистоту. — Сам знаешь, наши с ней дорожки самую малость расходятся.

— А тебя это волнует?

— Она меня волнует.

— Вы расстались окончательно?

Мое сердце ушло в пятки, внутренний голос завопил: «Блин, надеюсь, что нет».

— Зависит от обстоятельств.

— От каких?

— Получится у меня вылезти из дерьма или нет.

— Но ведь получилось.

— И не скатиться обратно, — нехотя добавил я. — А с этим, чел, у меня большие напряги.

— А разбежались вы по ее инициативе?

— Нет, по моей.

— Значит, вы сейчас можете мутить с другими? — выпытывал Подж.

— Нет, — гаркнул я. От одной мысли к горлу подступила тошнота. — Я даже смотреть на других не хочу, чел.

— А она? — напирал Подж. — Поглядывает на парней?

— По-хорошему, ей стоило бы, — буркнул я. — Но вообще, нет. Очень сомневаюсь.

— Ну а вдруг?

У меня чуть не вырвался душераздирающий вопль.

— Тогда я мешать не стану.

— Блин, чувак, ты и правда ее любишь.

Больше жизни.

— Допустим. И что дальше? — ощетинился я.

— Ладно тебе, не закипай, — пошел на попятный Подж. — Просто мы дружим с четырех лет, и впервые на моей памяти ты признаешься, что испытываешь к кому-то чувства.

Я пожал плечами. Допрос начинал действовать на нервы.

— Я еще на первом году заметил между вами странную химию, но даже не подозревал, насколько все серьезно. — Подж покачал головой и чистосердечно добавил: — Если честно, мне казалось, ты подкатываешь к ней, в основном чтобы выбесить Райси.

— О да, — хмыкнул я, вспомнив, сколько раз он исходил на говно, когда мы с Моллой на его глазах обменивались шуточками. — Утырок аж из штанов выпрыгивал от злости.

— А ты не мог загнать шлитар еще дальше? — С мячом в руке к нам бежал запыхавшийся Алек. — Мне пришлось лезть за ним в кусты.

— Прости, чувак, — хохотнул Подж и заговорщически подмигнул мне. — Удачно тебе выкарабкаться и не скатиться.

— Держим кулаки.

— Куда не скатиться? Какие кулаки? — навострил уши Алек. — Почему мне вечно кажется, что вы говорите загадками?

— Потому что ты проницательный, — ухмыльнулся Подж.

— Ничего подобного, — проворчал Алек. — Я же вижу, что вы, козлы, делаете. И не отрицай.

— Он сказал, что ты проницательный, Ал. — Я со смехом передал ему пас. — Ты хоть в курсе, что это значит?

— Само собой, — фыркнул Алек, перехватывая мяч. — Это когда тебе везде мерещится всякая фигня и ты никому не веришь на слово.

Подж запрокинул голову и захохотал.

— Ал, это уже паранойя, — простонал я, проведя ладонью по лицу.

— Реально?

— Ага, — веселился Подж. — Ты вообще не попал.

— Похоже, тебе нормально прилетело клюшкой, — сухо заметил я.

— Паранойя, — нахмурился Алек. — А что тогда значит «проницательный»?

— То, в чем тебя точно больше никто не упрекнет, — хохотал Подж.

— Ладно, народ, рассредоточились, — скомандовал я, отбегая в сторону. — Давайте еще разок, пока не стемнело. Через неделю мы играем против «Святого Финтана». Хрен эти говнюки выбьют нас из плей-офф.

— Школьная комиссия вынесла вердикт? — с надеждой спросил Алек.

— Ага, маме позавчера звонили. — Я подпрыгнул и ловко поймал шлитар. — Мне дают последний шанс.

— Значит, тебя не исключают?